В дуэльных схватках у танка «Пантера» были преимущества перед «тридцатьчетвёркой»: историк о Т-34
По поводу преимуществ танка Т-34 в сюжете «Первого танкового» от УралВагонЗавода размышляет кандидат исторических наук Сергей Устьянцев. По словам эксперта, он бы не стал в отношении Т-34 распространять характеристику лучшего танка на весь 20-й век. Из сюжета:
Выпуск «Первого танкового»:
Подписывайтесь на наш Телеграм-канал, ежедневно дополнительные материалы, то что не попадает на сайт: https://t.me/topwar_ru
© 2010-2021 «Военное обозрение»
Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ № ФС77-76970, выдано 11.10.2019 г. Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор)
Сайт использует IP адреса, cookie и данные геолокации пользователей сайта, условия использования содержатся в политике по защите персональных данных.
«Некоммерческие организации, незарегистрированные общественные объединения или физические лица, выполняющие функции иностранного агента», а так же СМИ, выполняющие функции иностранного агента: «Медуза»; «Голос Америки»; «Реалии»; «Настоящее время»; «Радио свободы»; Пономарев; Савицкая; Маркелов; Камалягин; Апахончич; «Сова»; «Альянс врачей»; «РКК» «Центр Левады»; «Мемориал»; «Голос»; «Человек и Закон»; «Дождь»; «Медиазона»
Танковая дуэль Т34 и Пантеры. Такого в танковой истории больше не было
– Эй, русский, эй, Сашка, ты еще живой? Я думал, что ты сгорел в своем танке… Еще сгоришь. Я буду поджигать тебя, пока тебе не будет могила, – доносился чужой голос из рации.
Командир «тридцатьчетверки» старшина Александр Милюков опешил. Что за чушь собачья? А рация продолжала доносить с хрипотцой голос:
– На твоем колхозном тракторе только в могилу. Ну что выйдешь на нем один на один против моей «Пантеры»? Один на один, по-рыцарски…
– Ах, это ты, гад, мать твою. – чертыхнулся старшина Милюков, поняв, с кем имеет дело. Волну радиостанции его танка отыскал фашист. Да не простой, ас, «хитрющий», как его прозвали в экипаже.
– Я готов, – Александр перед этим щелкнул тумблером. – Посмотрим чья возьмет, фашист недобитый.+
– Выходи на дуэль сейчас. Только завещание напиши, а то не найдут, твоя страна очень широка, узнал, когда русский учил…
– Сам о завещании побеспокойся, – уже не говорил, а кричал Милюков, матеря немца, что называется, на чем свет стоит.
Немец умолк, умолк и Милюков и стал ждать, что скажут члены экипажа. Гитлеровец-то в более выгодных условиях, 76-мм пушка Т-34 не брала лобовую броню «Пантеры», а немецкий танк мог сжечь «тридцатьчетверку» чуть ли не с двух километров, а с тысячи метров уж наверняка.
Да, дело обстояло так, а не иначе…
25 ноября 1941 года министерство вооружений и боеприпасов рейха поручает фирмам «Даймлер-Бенц» и MAN выпустить машину, превосходящую советский средний чудо-танк Т-34 по вооружению и бронированию. Немецкая «тридцатьчетверка» (будущий танк T-V «Пантера») должна была иметь массу 35 тонн, 37-мм пушку с длиной ствола 70 калибров, максимальную скорость передвижения 55 километров в час, бронирование: лоб – 60 и борт – 40 мм. Мощность двигателя – 650…700 лошадиных сил.
В мае 1942-го фирмы представили на суд специально созданной комиссии свои проекты. «Даймлер-Бенц» предложила танк, даже внешним видом напоминавший Т-34, с такой же компоновкой агрегатов. Но требование комиссии об установлении на новом танке длинноствольной 75-мм пушки, по существу, отстранило проект немецкой «тридцатьчетверки». Прошел проект фирмы MAN. Первый образец был изготовлен в сентябре 1942 года и подвергся тщательным испытаниям, а в ноябре начался серийный выпуск. Если сегодня, с высоты пройденных лет, оценивать созданный танк, то можно отметить, что он не затмил славу «тридцатьчетверки», но с длинноствольной 75-мм пушкой получился самым добротным в гитлеровских «панцерваффе». «Пантеры» на советско-германском фронте массированно были применены в июле 1943-го на южном фасе Курской дуги. И в течение полугода экипажам наших танков, в том числе КВ-1 и Т-34, чтобы выиграть дуэль у «Пантеры», приходилось проявлять высочайшее мастерство.+
Только зимой 1944-го в танковые части начал поступать более мощный танк Т-34-85 (на «тридцатьчетверке» была установлена длинноствольная 85-мм пушка – в башне с увеличенной толщиной брони и она по всем параметрам превзошла «Пантеру»), впоследствии признанный лучшим танком второй мировой. Одновременно на фронт направляется сильнейший танк войны – тяжелый ИС-2.
А теперь вернемся к факту, с которого начали рассказ.
Итак, командир немецкого танка T-V «Пантера» выходит на волну радиостанции одного Т-34 из танковой бригады Воронежского фронта, называет «тридцатьчетверку» колхозным трактором и предлагает командиру советского танка рыцарскую дуэль – один на один. Наши танкисты принимают вызов.
Успокаивало то, что местность для поединка давала шанс экипажу на успех, она была безлесой, но испещренной балками и оврагами. А «тридцатьчетверка» – это скорость, маневренность, куда там «Пантере» до нее. Машина же Милюкова и вовсе летала до шестидесяти километров в час. В прошлом механик-водитель старшина Милюков выжимал из нее все соки, заводские характеристики превышал почти на треть. Словом, успех в поединке зависел от мастерства двух экипажей. От того, кто первым обнаружит противника, кто первым нанесет прицельный выстрел, кто сумеет вовремя увернуться и от многого, многого другого.
Главное – любыми способами приблизиться к «Пантере» на дистанцию 300-400 метров, тогда можно огневую дуэль вести на равных. Но немец-то не будет ждать, значит метров 700 метров «тридцатьчетверке» придется идти под его прицельным огнем.
«Вот так-то, фриц, дальнобойная пушка это еще не все». К Милюкову пришла уверенность, он теперь знал, увильнуть от снаряда можно и на открытой местности, можно превзойти в расторопности немецкого аса. А тут еще Николай Лукьянский – он находился на командирском месте:
– Двенадцать секунд, командир, я засек, двенадцать.
– Умница Лукьянский, – похвалил Милюков.
Всех их отрезвил голос комбата по рации:
– Милюков! Дуэлянт хренов, под суд пойдешь.
Уже после боя отважной четверке скажут, как внимательно за поединком наблюдали с советской и немецкой сторон – за то время не было произведено никем ни одного выстрела, кроме участников дуэли. Наблюдали с тревогой и любопытством – наиредчайший случай рыцарской дуэли в двадцатом веке. Уже после боя Милюков оценил выдержку комбата, его опыт. В момент поединка он не произнес ни слова, понимал – не под руку. Свое недовольство высказал, когда поединок был выигран, и одиножды. Может быть потому, что в душе был доволен, а может оттого, по окончании рыцарской дуэли бой разгорелся уже между подразделениями, и экипаж Милюкова вновь праздновал победу, да какую! «Тридцатьчетверка» встретилась с 3 «Тиграми», сожгла их, а затем раздавила вместе с расчетами несколько артиллерийских орудий…
А теперь еще раз об участниках суперпоединка.
Ими были: командир танка старшина Александр Милюков, заменивший в период дуэли механика-водителя, механик-водитель рядовой Николай Лукьяновский, занявший командирское кресло, заряжающий рядовой Григорий Чумак и командир орудия сержант Семен Брагин, выстрел которого и поставил точку в этом необычном состязании.
Как сложилась их судьба? Семен Брагин и Николай Лукьянский погибли, первый – в день Победы в Кенигсберге, второй – 2 мая в Берлине. О Григории Чумаке автору ничего не известно. Александр Милюков встретил Победу в Германии, остался в живых. Впрочем, о нем чуть подробнее. Он один из тех, кто входит в когорту советских асов-танкистов. Отметим (делая уточнение), что отважный воин уничтожил 6 «Тигров» и одну «Пантеру».
В самый разгар боев на Курской дуге он в остром поединке, как уже знает читатель, сжигает «Пантеру» немецкого аса, а затем еще 3 «Тигра». В 1944-м Милюков оканчивает Саратовское танковое училище. Еще 2 «Тигра» он записывает на свой счет уже в 1945-м, в Германии – под Гольсеном и Дрезденом, будучи младшим лейтенантом, командиром роты 53-й гвардейской танковой бригады (3-я танковая армия, 1-й Украинский фронт). Принимает участие в уличных боях в Берлине. В июне 1945-го за проявленные мужество и героизм удостаивается звания Героя Советского Союза.
После войны работает на Одесской киностудии. По его сценарию снят захватывающий фильм «Экипаж машины боевой». О самом остром поединке в его жизни – о рыцарской дуэли. На Курской дуге.
Т-34 против «Пантеры»
В ответ на рост производства русских танков немцы обрекли себя на создание огромного количества сложных, но малосерийных образцов бронетехники
В ряде публикаций уже оспорено одно из самых жизнестойких суждений российскей историографии – «Т-34 – наилучший танк 2-ой мировой войны». Но хотелось бы предостеречь от увлечения этой «вновь открывшейся истиной». Мы подсознательно стремимся к максимально обычным объяснениям сложнейших явлений истории, принимая эту простоту за функцию истинности. В итоге на смену одной обычной схеме: «советское – означает наилучшее, поэтому и победили» приходит другая, не наименее обычная: «советское – худшее, но более бессчетное, одолели количеством».
В этой связи охото добавить один значимый нюанс, позволяющий посмотреть на картину советско-германского технического противоборства несколько с внезапной стороны и понять, что настоящее содержание этого процесса неизмеримо труднее очаровательной простоты наших схем. Это нюанс ментального противостояния во 2-ой мировой войне.
МЕНТАЛЬНАЯ УСТАНОВКА
Танк, как и хоть какой технический объект, есть материализованный план, отражающий представления его создателей о функциях данного объекта. В силу этого ментальный нюанс технического объекта представляется как иерархически выстроенная совокупа его сущностных черт. А хоть какой технический объект есть итог компромисса меж взаимоисключающими требованиями. Это означает, конструктор (заказчик) вначале оказывается в ситуации выбора, когда определяет, чем жертвовать и чему отдавать предпочтение: защите либо подвижности, либо огневой мощи…
Конкретно в момент выбора и срабатывает «ментальная установка», так как конструктор (заказчик) управляется при этом некоторыми основополагающими ценностями – практически, что есть отлично и что плохо, что принципиально, а что – нет, что допустимо, а что – нереально. При этом, как указывает история, эти компромиссы в трактовке различных государственных конструкторских школ разительно отличались, что было прямым следствием различий государственных ментальных установок, определяющих базисные ценности.
ПОДАВЛЯЮЩЕЕ, НО Никчемное Приемущество
К 1941 году Т-34 являлся более совершенным средним танком, воплотившим все заслуги русской конструкторской мысли и индустрии, его антагонистом в той же «весовой категории» был германский средний танк Pz-IV. Если сопоставить их свойства, приняв характеристики Pz-IV за 100%, то к началу войны русский танк имел абсолютное приемущество над Pz-IV в защите – коэффициент 219,3, существенное преимущество в подвижности – коэффициент 136,1, существенное в огневой мощи – 121,4, и полностью уступал в удобстве работы экипажа и эксплуатации – коэффициент 48,3.
Если же дополнить эти данные сопоставительным анализом компоновочной схемы Т-34 и Pz-IV, станет ясно, каким образом русским конструкторам удалось достигнуть настолько значимого приемущества над противником и какова оказалась стоимость этого приемущества.
Главное преимущество Т-34 – в защите – было достигнуто благодаря использованию увеличенных (так именуемых оптимальных) углов наклона брони – до 60 градусов в лобовой и 45 градусов в боковой проекции. Но из-за склонения листов брони вовнутрь уменьшился забронированный объем корпуса и башни. В итоге 26-тонный танк (выпуска 1940 года, в 1941 году потяжелел до 28 т) оказался тесноватым даже для четырех членов экипажа, а экипаж германского 20-тонного Pz-IVD включал 5 человек!
В тесноватой башне тридцатьчетверки располагалось всего двое – заряжающий орудия и ком
андир, исполнявший обязанности наводчика. В реальных критериях боя это отвлекало командира от выполнения основных обязательств – управления своим танком и подчиненным подразделением – взводом, ротой, батальоном. Установка на Т-34 сильной 76-мм пушки Ф-34 и габаритного дизельного мотора также впитала дополнительный объем боевого отделения.
Преимущество в защите Т-34 обеспечивалось и малым количеством эксплуатационных и рабочих люков – 5 против 12 у Pz-IVD. Каждый член экипажа германского танка имел собственный свой лючок, в то время как в русском танке было всего два лючка на четырех. Лишне гласить, что это означало в критериях боя.
Эти недочеты усугублялись низким качеством и конструктивными недостатками устройств наблюдения, остававшихся на уровне начала 1930-х годов. Все это Т-34 унаследовал от танков предыдущей серии БТ-5 и БТ-7. Этот малоизвестный факт противоречит всераспространенной в литературе точке зрения, согласно которой Т-34 думал как танк последнего поколения. По сущности, Т-34 появился как итог поочередной и глубочайшей модернизации БТ-7.
В итоге все достоинства Т-34 в защите и огневой мощи были «куплены» ценой колоссального отставания в эксплуатационных свойствах, сначала в удобстве работы экипажа. Выбирая меж защитой, огневой мощью и удобством, русские конструкторы в отличие от собственных врагов предпочли поступиться удобством.
«Тридцатьчетверка» была собственного рода «народным танком», в ее концепции отразились ментальные установки не только инженеров, но и танкистов. Приборы наблюдения, связь, условия работы экипажа ни танкистами, ни конструкторами не рассматривались как сопоставимые по значимости с огневой мощью, защитой и подвижностью.
Очередное, присущее Т-34, сочетание минусов и плюсов – ценность простоты и дешевизны конструкции в вред высококачественным чертам конструкции в целом. Соответствующей чертой сборки Т-34, также унаследованной от серии БТ, было размещение моторной и трансмиссионной установки в кормовой части машины. Немцы во всех собственных танках использовали раздельную схему – движок в корме, коробка впереди. Схема Т-34 имела свои достоинства. Главное – простота установки и обслуживания. Минусом была система приводов управления, идущая через весь танк от места механика-водителя к коробки, что неоднократно увеличивало усилие на рычагах управления и значительно затрудняло переключение передач.
Точно так же примененная на русском танке персональная пружинная система подвески с катками огромного поперечника, будучи в сопоставлении с подвеской Pz-IV очень обычной и дешевенькой в изготовлении, оказалась габаритной в размещении и жесткой в движении. Систему подвески Т-34 также унаследовал от танков серии БТ. Обычная и технологичная в изготовлении, она из-за огромного размера катков, а означает, малого количества опорных точек на гусеницу (5 заместо восьми у Pz-IV), и пружинной амортизации приводила к сильному раскачиванию машины в движении, что делало совсем неосуществимой стрельбу с ходу. Не считая того, в сопоставлении с торсионной подвеской она занимала на 20% больший объем.
Оценивая в целом ментальную составляющую конструкции Т-34, можно сказать, что его приемущество в защите, подвижности и огневой мощи было достигнуто за счет удобства и эффективности. Прямым следствием этого стала феноминальная ситуация начала войны, когда Т-34 из-за перегруженности командира и нехороших устройств наблюдения, недочетов коробки не мог воплотить свое абсолютное приемущество над танками противника. Вывод о подавляющем преимуществе Т-3
4 был изготовлен германскими генералами только по истечении 4 месяцев войны, хотя уже в июне–июле 1941 года бессчетные эталоны новых русских танков были высланы в Германию для исследования. Судя по всему, летом 1941 года германские спецы не смогли по достоинству оценить Т-34 конкретно из-за малого уровня технического совершенства.
ГЕРМАНСКИЙ ОТВЕТ
Незамедлительным ответом на «вызов Т-34» стала модернизация германских танков. И в этом ответе очень ярко проявились ментальные особенности решения трудности увеличения эффективности танка как объекта государственной технической культуры.
Весной 1942 года на вооружение вермахта возникают Pz-IV модификаций «F» и «G», в которых отыскал отражение опыт боестолкновений с русскими танками. Германские конструкторы конструктивно увеличивают огневую мощь методом установки новейшей пушки – KwK40 с длиной ствола 48 калибров (заместо прежней пушки KwK37 с длиной ствола 24 калибра), что позволило прирастить бронепробиваемость в 1,6 раза. Значительно усиливается бронирование – на 66% лоб корпуса и башни и на 50% – борт корпуса и башни. Достигнуто это было за счет роста массы Pz-IV на 3,5 т и некого понижения подвижности. Но основным было все-же сохранение прежних критерий работы экипажа. Другими словами, германские конструкторы ради усиления огневой мощи и защиты предпочли пожертвовать только подвижностью, но не удобством.
В течение первого года войны Т-34 также подвергся модернизации. Конструкторы пробовали убрать более возмутительные недоделки машины. Была усовершенствована коробка, воздухоочистители, увеличен боезапас и т.д. Самым приметным конфигурацией конструкции «тридцатьчетверки» стала разработка новейшей башни. Но предпосылкой этого стало не рвение сделать лучше условия работы экипажа и сделать наконец башню трехместной, а требования технологии. Новенькая башня была более обычный в изготовлении – сейчас ее можно было отливать в формах машинного производства, штамповать с помощью массивного пресса и использовать автоматическую сварку при сборке. Другими словами, конфигурации Т-34 были продиктованы другим, ежели у Pz-IV, ценностью – упрощением и удешевлением производства. Задачка роста либо хотя бы сохранения огневого приемущества над модернизируемыми германскими танками даже не ставилась.
Сопоставление Т-34 с модернизированным Pz-IVG указывает, что русский танк как и раньше сохранял свое преимущество в защите, но коэффициент приемущества сократился с 219,3 до 179,6. Относительная подвижность русского танка даже возросла – со 130,4 до 137,9, но кардинально поменялось соотношение огневой мощи – со 121,4 оно свалилось до 93,2. Улучшенные Pz-IV сравнялись с Т-34 в дистанции действенного огневого боя и уже на расстоянии 900–1000 м их снаряды пробивали лобовую броню корпуса и башни русского танка. Сохранив свое преимущество в удобстве работы экипажа, сначала в устройствах наблюдения и управления огнем, модернизированный Pz-IV получил очевидный огневой перевес над Т-34 на далеких дистанциях ведения боя.
В итоге к весне 1942 года германские конструкторы, ограничившись очень умеренными переменами в конструкции Pz-IV, решили «проблему Т-34». Модернизированные германские танки очень удачно боролись с русскими тридцатьчетверками.
В ПОГОНЕ ЗА АБСОЛЮТНЫМ Приемуществом
Казалось бы, германское командование имело все основания навести свои последующие усилия на расширение производства модернизированных танков, закрепив, таким макаром, достигнутое приемущество. Но летом 1942 года было принято решение приступить к созданию новых танков Pz-V «Пантера» и Pz-VI «Тигр». И предпосылки этого были никак не оперативно-стратегического либо военно-технического нрава, так как в этот период германские войска достигнули очень впечатляющих фурроров.
Возникновение «Тигров» и «Пантер» разъясняло
сь только желанием германского управления вернуть пошатнувшееся техническое приемущество германского орудия. Осенью 1941 года это приемущество было оспорено успешными действиями русских «тридцатьчетверок», и тогда была поставлена задачка «снова достигнуть технического приемущества над русскими». Приемущество Т-34 было воспринято германцами очень болезненно, как собственного рода вызов, как нечто, противоречащее представлениям о чертах, присущих германской цивилизации, ее культуре, в том числе технической. По другому говоря, приемущество Т-34 было воспринято конкретно как ментальный вызов.
Сравнение черт Т-34 и «Пантеры» указывает, что с возникновением нового германского танка фактически все относительные характеристики тридцатьчетверки резко свалились. Так, огневая мощь снизилась с 93,2 (относительно Pz-IVG) до 70,3, удобство работы русского экипажа с 52,7 до 39,4. Невзирая на то, что «Пантера» оказалась очень тяжеленной и большой (эти характеристики для Т-34 – на 20% меньше), германским конструкторам удалось практически сравняться с «тридцатьчетверкой» в подвижности. В это верится с трудом, но практически 45-тонный Pz-V только на 6% уступал в подвижности 28-тонной Т-34. (Pz-IV уступал «тридцатьчетверке» практически на 38%). Даже былое преимущество Т-34 в защите было сведено к минимуму – до 111,4. Т-34 сохранил преимущество в бронировании перед «Пантерой» только благодаря большей толщине брони на второстепенных участках – крыша, борт и корма башни, борт и днище корпуса. В то же время «Пантера» имела двойное приемущество в бронировании самых небезопасных участков – лоб корпуса и башни.
Как и модернизированный Pz-IV, «Пантера» отличалась резко возросшей огневой мощью. Но, как и у Pz-IV, достигнуто это было при сохранении прежнего калибра за счет роста длины ствола до 70 калибров, что позволило повысить бронепробиваемость нового орудия в 1,6 раза.
Лобовой лист «Пантеры» шириной 80 мм был наклонен под углом 55 градусов, что увеличивало его бронестойкость в дважды. В аналогичной ситуации с Т-34 это привело к существенному уменьшению внутреннего объема танка и принужденному размещению лючка водителя в лобовом листе. Но в случае с Pz-V мы имеем прямо оборотный итог – по величине внутреннего забронированного объема он превосходит все русские и большая часть германских танков.
Секрет прост. Германские конструкторы не стали наклонять листы брони внутрь, понижая тем забронированный объем, а раздвинули их вовне (!), увеличив объем. Главные минусы – существенное повышение размеров и веса танка. По массе – 45 т Pz-V далековато опередил Т-34 (28,5 т) и практически сравнялся с русскими «тяжеловесами» – КВ (47,5 т) и ИС (46 т).
В итоге создателям проекта «Пантеры» удалось кардинально прирастить защиту, огневую мощь, подвижность, улучшив при этом условия работы экипажа, пожертвовав только повышением габаритов и массы. Возникновение Pz-V «Пантера» на поле боя кардинально изменило соотношение сил. Новый германский танк мог поражать лобовую броню Т-34 уже на расстоянии 1500 м, в то время как «тридцатьчетверке» необходимо было для этого сблизиться на расстояние наименее 100 м.
Русский КОНТРАРГУМЕНТ
Настоящие свойства новых германских танков самым драматическим образом проявились летом 1943 года во время Курской битвы. Сейчас уже «Пантеры» и «Тигры» безнаказанно расстреливали Т-34 и КВ с невообразимых для нас дистанций в 1,5–2 км, сами оставаясь неуязвимыми. Наша общепризнанная победа на Курской дуге обернулась для русских танковых войск тяжелейшими потерями. По официальным данным, в Курской оборонительной операции было потеряно 1614 танков и САУ из 5130 имевшихся к началу. Ежесуточные утраты при этом составили 85 машин. Соотношение утрат на поле боя составило 1:3 в пользу противника.
И в нашем ответе на этот вызов
также ярко проявилась своя ментальная составляющая. Ответом на возникновение «Пантеры» стал Т-34-85. Новейшей «тридцатьчетверке» удалось сравняться с «Пантерой» по огневой мощи – коэффициент 102,7; несколько сделать лучше показатель защиты – до 118,3; кардинально были усовершенствованы условия работы экипажа Т-34-85 – до 83,7. И все это – при малозначительном понижении подвижности – до 103,5. За счет чего были достигнуты настолько впечатляющие результаты?
Напомним, что немцы, стремясь кардинально прирастить огневую мощь «Пантеры», вооружили ее новейшей, специально разработанной пушкой Kwk42, при этом того же калибра 75 мм, что и Pz-IV. Сохранение прежнего калибра имело ряд плюсов – удавалось избежать существенного роста массы и габаритов, сохранить размер боекомплекта и скорострельность. Минусами этого варианта были ограничение маневра огнем из-за большой – около 5 м – длины ствола и завышенная сложность производства. Но главное – немцы обязаны были в ходе войны пойти на все издержки сотворения и пуска в серию совсем нового орудия.
Русские конструкторы выбрали другой путь. Огневая мощь новейшей «тридцатьчетверки» обеспечивалась за счет роста калибра орудия – с 76 до 85 мм. При этом мы, непременно, теряли все те плюсы, что давало сохранение прежнего калибра, но выигрывали в увеличении бронепробиваемости в 1,7 раза по сопоставлению с Т-34. Сейчас орудие «тридцатьчетверки» пробивало лобовую броню башни Pz-V с расстояния в 1000 м, и бортовую броню корпуса и башни с расстояния до 2000 м.
Но главное в другом – за базу новейшей танковой пушки С-53 была взята 85 мм зенитная пушка эталона 1939 года, что существенно удешевляло и ускоряло создание танковых орудий. Другими словами, русские конструкторы не стали «мудрствовать лукаво», а взяли то, что подходило по чертам. И снова основным ценностью оказалась простота, а означает, и дешевизна конструкции. В итоге малых конфигураций в конструкции Т-34 (увеличенная башня с новым орудием) русским конструкторам удалось свести к минимуму достоинства нового германского танка, обнаружив, таким макаром, полностью адекватный ответ на «вызов „Пантеры“.
Стоимость ТЕХНИЧЕСКОГО СОВЕРШЕНСТВА
Структура германской ментальной модели агрессивно задавала единственную возможность ответа на „русский танковый вызов“ – достижение полного технического приемущества. Но ментальное табу, необходимость сохранить удобство (большой забронированный объем), оставляло единственную возможность для этого – повышение массы и размеров. В итоге появлялась фатальная последовательность: нужное усиление защиты и огневой мощи при сохранении огромного забронированного объема постоянно вело к росту массы, а означает, к необходимости сотворения нового мотора, новейшей подвески, коробки и в итоге – нового танка. Вот почему в ходе войны, начиная с 1942 года, немцы были обязаны создавать новое поколение танковых вооружений.
Любой из этих танков являл собой в полном смысле слова последний эталон германской техники, воплощая все ее заслуги. На новых германских танках появились такие новинки, как автоматическая коробка, привод управления танком с помощью управляющего колеса, система продувки ствола орудия после выстрела, приборы ночного видения, автоматическая система пожаротушения и др.
Самым значимым минусом такового варианта „ответа на вызов“ стал значимый рост трудозатратности и цены нового танка. По трудозатратности „Пантера“ затмила Pz-IV практически в дважды. То есть заместо одной „Пантеры“ можно было произвести два Pz-IV. С точки зрения необходимости и аспекта стоимость–эффективность таковой ответ был неописуемой роскошью в критериях полной войны. Но германское управление предпочло конкретно этот вариант ответа на русский «танковый вызов». Почему? Думается, главной предпосылкой стало же
лание показать германское техническое приемущество. Танки для этой цели подходили более всего. Демонстрация была адресована и противнику, и своим бойцам, так как демонстрация как такая есть одна из массивных форм морального воздействия.
В исходный период войны успехи блицкрига гласили сами за себя. А вот после его провала и вступления войны в иную фазу – долгого противостояния потенциалов – такая потребность появилась. Поражения зимы 1941-го и в особенности 1942 года подрывали веру вермахта в свое приемущество. Демонстрация мощи должна была вернуть ее. Не считая того, демонстрация технического приемущества должна была сломить показавшуюся у противника веру в собственные силы. Конкретно этот аргумент и стал решающим при утверждении плана операции «Цитадель».
Наша ментальная модель имела другие ценности, свою «священную корову» – сохранение массовости производства, а означает, и простоты конструкции. Это было личным и очень жестким требованием Сталина. Вот поэтому русские конструкторы, совершенствуя и средние, и томные танки, всегда шли по пути выбора самых обычных и дешевеньких вариантов. Все недочеты, вызванные простотой новых моделей, искупались массовостью их производства.
Жесткое требование ГКО и лично Сталина повсевременно наращивать создание танков принуждало всемерно удешевлять создание, повсевременно сокращая трудовые затраты. К началу 1945 года трудозатратность производства Т-34 снизилась по сопоставлению с 1940 г. в 2,4 раза, в том числе бронекорпуса – в 5 раз, дизеля – 2,5 раза. И это в критериях, когда без понижения количества производимых машин был совершен переход к производству Т-34-85 заместо Т-34. Логично, что на протяжении всей войны русская индустрия сохранила абсолютное приемущество в количестве сделанных танков.
Но русская ментальная модель имела очередное существенное достоинство. Самое обычное усовершенствование, к примеру установка на Т-34 новейшей пушки, принуждало германских конструкторов разрабатывать новые модификации, которые по трудности, а означает, и цены неоднократно превосходили русский вариант. Они обрекали себя на создание машин заранее и несравненно более дорогих и сложных, как следует – немногочисленных. Во время войны было принято на вооружение 12 модификаций Pz-III и 10 модификаций Pz-IV, 4 – Pz-V. В рамках схожей модели ответа на русский «танковый вызов» немцы не имели шанса хотя бы приблизиться к русским показателям массового производства танков.
Не считая того, принятие на вооружение совсем новых и более сложных типов танков в экстремальных критериях войны неизбежно приводило к тому, что машины выходили «сырыми», со обилием «детских болезней», устранение которых добивалось значимого времени и усилий.
И, в конце концов, очередное прямое следствие пробы германских конструкторов ответить на «вызов Т-34» в рамках своей ментальной модели. Резкий рост массы новых германских танков с 20–22 т до 45–70 т привел к резкому понижению их оперативной и тактической подвижности. Так, к примеру, припас хода новых германских танков оказался так мал – для «Тигра» по шоссе 150 км, и 60 (!) км по пересеченной местности, для «Пантеры» соответственно – 200 и 80 км, что предписывалось всячески ограничивать их марши своим ходом и использовать жд транспорт, что было очень трудно.
Pz-V «Пантера» и Pz-VI «Тигр», по сущности, перевоплотился в противотанковое средство (танки-истребители) в отличие от Pz-III и Pz-IV, которые были ударным средством маневренной, наступательной войны. Эта особенность новых танков выявилась уже в ходе Курской битвы. Лобовая броня «Пантеры» была фактически неуязвимой для огня русских танков и противотанковой артиллерии, в то время как бортовая броня корпуса и башни пробивалась даже снарядами 45-мм орудия.
Летом 1944 года генерал-инспектор танковых войск вермахта Гейнц Гудериан обязан был констатировать: «Пехотные дивизии не удавалось обеспечивать нужным количеством противотанковых средств, и недочет в их приходилось возмещать танками. В итоге, невзирая на каждо
месячное создание в среднем 2000 бронемашин всех типов, они не использовались для выполнения основной их задачки – ведения решительного наступления». Продолжающийся же рост производства русских танков только ухудшал это следствие, заставляя германское управление все более и более использовать танки для противотанковой обороны.
Другими словами, ответ на ментальный «вызов Т-34» в рамках германской ментальной модели привел к отказу от прежней концепции использования танков. В итоге германская армия растеряла свое орудие, принесшее ей настолько впечатляющие победы в 1939–1942 годах.
