15 главных музеев Москвы, в которых нужно побывать
Это первая подборка о музейной столице. На сайте Dorogi-ne-dorogi.ru есть еще одна интересная коллекция 17 необычных музеев Москвы, куда можно сходить всей семьей.
Музейная классика
Оружейная палата
Главная российская сокровищница переносит в богатое прошлое, когда царей венчали шапкой Мономаха, а императрицы носили расшитые жемчугом и бриллиантами платья.
Третьяковская галерея в Лаврушинском переулке
Третьяковка в дождливый день / фото А. Патрикеевой
Крупнейший музей национального искусства основан в 1856 г. коллекционером Павлом Третьяковым.
В собрании галереи более 190 тысяч экспонатов XI-XX веков. Это иконы Андрея Рублева, библейские эскизы Александра Иванова, картины Репина, Шишкина, Крамского, Врубеля, Серова, Верещагина и других русских художников.
В первое семейное путешествие лучше отправляться с детьми от 7 лет: смотреть старинные скульптуры и портреты, искать хрестоматийные картины «Богатыри» и «Утро в сосновом лесу». В галерее проводят увлекательные квесты.
В Третьяковке на Лаврушинском переулке действует первый в России музейный кинотеатр.
Государственный исторический музей
Главная историческая музейная площадка Москвы находится на Красной площади. Внутри стены и потолки расписаны Репиным, Коровиным, Васнецовым. В музее 35 залов, свыше 5 млн раритетов.
Чтобы дети не заскучали, закажите для них отдельную программу. Например, посвященную крестьянскому быту, чтобы они отправили в печь чугунок. А на занятии по русским былинам им разрешат сыграть на настоящих гуслях звончатых.
Музей изобразительных искусств им. Пушкина
У Пушкинского музея несколько зданий, но всей семье лучше идти в главное. Там вы найдете египетские мумии, саркофаги, статуи греческих богов, то есть, все самое интересное, о чем рассказывают в учебниках истории за 5 и 6 классы.
Рекомендую распечатать с сайта музея задания для самостоятельной прогулки. Есть квесты по Итальянскому дворику, для изучения мифов Древней Греции, фантастических тварей и другие. Древности, найденные в Трое, которую считали выдумкой Гомера, ищите в зале искусства Древнего Востока.
Музей космонавтики
Найдите космические артефакты:
Если проголодаетесь, загляните в кафе «Под ракетой» на втором этаже. Но на космо-блюда в тюбиках не рассчитывайте. Они продаются по 400 руб. отдельно, в автоматах на первом этаже.
Найти редкие экспонаты
Музей «Собрание»
Галерея на Солянке — частный музей, экспонаты которого 18 лет собирал коллекционер-миллиардер Давид Якобашвили, один из основателей «Вимм-Билль-Данна».
На площадке собрано более 20 000 изделий: от шарманок и старинных кукол до ювелирных шедевров и хрусталя. Гордость музея — коллекция раритетного звука. Нам больше всего понравились поющие птички, куклы Marotte и ручные гармоники.
О других интересных местах и музеях Москвы, за вход в которые не потребуется платить, узнайте из статьи «Что посмотреть в Москве бесплатно».
Музей транспорта Москвы
Новую автомобильную музейную площадку открыли в 2021 году на ВДНХ. В экспозиции «Мечта Москвича» Музея транспорта выставлено 30 автомобилей и более 300 экспонатов из частных собраний и Политехнического музея.
Чем заняться:
Музей Мосфильма
В декорациях разных эпох вы увидите парк царских карет, военную технику Первой мировой и Великой Отечественной войн, ностальгический аппарат с газировкой, церковь с электросвечами. Они «засветились» в отечественных кинолентах.
В сердце Мосфильма — узнаваемые декорации старой Москвы. Издалека домики кажутся настоящими, но по факту оказываются фанерными, внутри ничего нет. Музей киноконцерна — отличное место для эффектной семейной фотосессии.
Попасть в музей получится только с экскурсией, на которую записывают по телефонам: +7 (499) 143-95-99, +7(499) 143-98-49.
По следам великих людей
Музей-квартира Горького в особняке Рябушинского
Сюда стоит прийти, чтобы увидеть одно из красивейших зданий Москвы изнутри. Его построил в стиле русского модерна архитектор Шехтель в 1900-1903 гг. Самое запоминающееся — лестница «Волна» и люстра-медуза.
Горький провел здесь последние годы, когда писал эпопею «Жизнь Клима Самгина». В доме хранится мемориальная библиотека писателя, собрание книг насчитывает более 12 000 томов.
Мемориальная квартира Пушкина
Это единственный мемориал поэта, который признан музеем в столице. Здесь Пушкин собрал первый бал по поводу венчания с Натальей Гончаровой, затем в этом доме молодые провели несколько месяцев.
Музей занимает два этажа:
В квартире устраивают камерные вечера и играют на рояле произведения Сергея Рахманинова.
Дом-музей Виктора Васнецова
Необычный дом в стиле русского терема построен по эскизам Васнецова. Здесь художник жил больше 30 лет и написал свои лучшие полотна.
Внутри все, как было при жизни автора «Аленушки» и «Богатырей». Над входом в мастерскую вы увидите Ангела молчания: его нарисовал художник, чтобы подчеркнуть необходимость тишины в процессе творчества.
17 необычных музеев Москвы для всей семьи – интересно будет всем
Сейчас в музее 25 000 экспонатов. Самая масштабная картина — «Спящая царевна», написанная почти столетие назад маслом на холсте.
Квартира Галины Улановой
В высотке на Котельнической набережной великая балерина жила 12 лет. В квартире стоит много антикварной, но скромной мебели. Уланова не жаловала роскошь, спала на узкой кровати. В библиотеке хранится 2400 экземпляров книг. В экспозиции музея также представлены афиши, фотографии, письма.
Чтобы попасть в музей-квартиру Улановой, нужно предварительно записаться по телефону: +7 (499) 484-77-77, доб. 7.
Важно: квартира Улановой в ближайшее время закрывается на ремонт на 2 года.
Музеи царских времен — посмотреть и погулять
Музей Кусково
В музее-усадьбе Кусково легко потерять счет времени. Летнюю резиденцию возвели для графа Петра Шереметева. Постройки XVIII века сохранились по сей день.
Вход в главный дворец охраняют каменные сфинксы. Внутри обстановка Галантного века. Интересно посмотреть, как спали хозяева и в каких залах проходили балы.
После реставрации открылся Ракушечный грот, на украшение которого использовали 90 000 ракушек Средиземного и Черного морей, Атлантического и Индийского океанов.
Музей Царицыно
Дворец в Царицыно — новодел, построенный при бывшем мэре Москвы Ю. М. Лужкове, на месте незавершенного дворцового комплекса по проектам В. Баженова и М. Казакова.
В пейзажном парке вас ожидает архитектура времен Екатерины Великой, а внутри дворца — интерактивный музей с видеопанелями и аудиопрезентациями. Переходя из зала в зал, вы увидите парадные платья, троны, украшения Екатерины II, узнаете историю ее правления. В Хлебном доме проходят выставки.
Вечерами в Царицыно поет и светится самый красивый московский фонтан. В небо разными цветами взмывают 915 струй на высоту до 30 метров.
Отличная идея для семейных выходных — музей-усадьба «Люблино».
Музей Коломенское
Музей-заповедник богат на достопримечательности, поэтому сюда приезжать нужно на весь день. Смотреть на памятник ЮНЕСКО — белостенную церковь Вознесения, искать домик Петра I с острова Маркова, гулять вдоль Москвы-реки и фотографироваться в яблоневых и грушевых садах.
Во дворце Алексея Михайловича красиво. Он построен по чертежам красочного терема, который стоял здесь столетия назад. Внутри оборудованы царские покои, столовая палата, рабочий кабинет и бани.
Пушкинский музей и Третьяковка за один день – это просто нереально
Как арабика и синее московские небо могут разрушить все планы
Об авторе: Елена Алексеевна Крапчатова – журналист.
Споры о художественных достоинствах «Большой глины» постепенно утихли, а новую пешеходную зону уже обжили горожане.
«Вы ненормальные! – смеялся надо мной и подругой Ленкой ее муж, когда мы сказали, что хотим за один день сходить в Новую Третьяковку и в Пушкинский. – Кто за один день посещает два таких музея?!» Но все его попытки достучаться до нас были тщетны. Моя неугомонная подруга заверила меня, что такой поход реален, и мы уже настроились на этот безумный эксперимент. Электронные билеты на Михаила Врубеля, выставку «Бывают странные сближенья…» были куплены, QR-коды приготовлены, день от работ и бытовых хлопот освобожден.
«Встречаемся у Пушкинского без пяти минут 11, – так же уверенно, как генералы обсуждают военную стратегию, проговаривала мне наш план подруга. – У нас будет четыре часа на изучение выставки Жана-Юбера Мартена, после чего идем в Третьяковку. Пешком». Ну что же, пешком – значит пешком. Стало ясно, что коллективный разум двух подруг достиг пика своего безумия в стремлении интересно провести день. И вот мы уже отказываемся от метро или такси и собираемся идти по холодным ноябрьским набережным Москвы почти километр.
В назначенный день у входа в Пушкинский нас встретила афиша выставки «Бывают странные сближенья…», которая обещала новый взгляд на искусство. Автор экспозиции, француз Жан-Юбер Мартен решил нарушить все каноны и сделал акцент не на центральных работах, которых здесь около 400, а разместил их в хронологическом порядке, по похожести и тематике. По его задумке, это дает возможность посетителям не концентрироваться на основных работах мастеров, а насладиться живописью, это вовлекает в сюжеты, заставляет искать связь между ними. В общем, куратор словно лишил нас центральной площади в городе и отправил любоваться всеми его улочками. «Отличная задумка, – озвучила наши мысли Ленка. – Вот бы чаще так останавливаться и просто наслаждаться окружающей красотой».
На улице нас ждал морозный ноябрьский день. В Пушкинском мы обошли всю выставку за три часа – быстрее, чем планировали. Но сил не осталось, и мы решили по дороге найти кафе и использовать высвободившийся час на отдых. Мы еще не знали, что вселенная решила преподать нам урок созидания и замедлить наш темп, научив ценить не только искусство, но и окружающие пространства. За разговорами мы незаметно дошли до Патриаршего моста. И только тогда заметили, что день был какой-то особенный. Особенные люди. Особенная Москва.
Просторный пешеходный мост был усеян пешеходами, мимо и навстречу летали счастливые самокатчики – кто-то по одиночке, а кто-то с парами. У перил тоже все кайфовали, наблюдая за рябью воды, разглядывая «Красный Октябрь», позируя для съемок на телефон или фотоаппарат на фоне городских видов. Здесь вообще было очень много профессиональных фотографов. Они ходили туда-сюда, что-то долго снимали, и нам безумно хотелось посмотреть их фотографии, потому что правда так красиво, и люди красивые, и мы красивые. «А снимите и нас», – Ленка не выдержала и смеясь обратилась к одному из фотографов. Так наши счастливые лица остались запечатленными на фоне ярко-синего московского неба. И мы дальше так и шли – очень счастливые, немного ошалевшие от городского простора, который мы и не замечали, работая с утра до ночи.
С Патриаршего моста полюбовались новым домом культуры ГЭС-2, оценили «Большую глину № 4». И настроенные в тот момент на искусство, снисходительно решили, что если у художника был замысел, то он имел полное право воплотить его в жизнь. В конце концов, он показывает, что если даже самый гениальный творец не пошевелит пальцами, то ничего и не получится, как бы одарен он ни был. Но это только наше, субъективное мнение, которое, надеюсь, никого не обидит. Со своего моста, как из зрительного зала, мы наблюдали за катерами на воде и съемками на набережной у ГЭС-2. Модели с яркими прическами и в тонких платьях позировали на камеру, а потом прятались в пуховики и грелись чем-то горячим из термоса. «Нам тоже пора погреться», – сказала я Ленке, и мы пошли искать кафе. «Только быстро!» – решила вернуть себе командование подруга. «У нас еще Третьяковка!» – сказала она, показывая на телефон, где хранились электронные билеты.
 |
| Как выглядела набережная у Новой Третьяковки до модернизации, москвичи предпочитают не вспоминать. Фото агентства «Москва» |
С Патриаршего моста мы вышли на Якиманскую набережную. «Как же я давно здесь не ходила! – восторженно говорила подруга. – Даже и не представляла, что здесь тоже такой широкий тротуар». Вспомнив, что в телефоне есть не только билеты, но и камеры, она достала его из кармана и стала снимать прохожих, влюбленные парочки, собачников и спортсменов. Когда мне все же удалось затащить ее в одно из кафе на набережной, она уже что-то радостно говорила про покупку профессионального фотоаппарата и курсы фотографа, куда она пойдет, обязательно там отучится и станет классным фотографом, потому что с таким синим небом, модными лофтами из красного кирпича, набережными и мостами больше ничего и не нужно. «Буду городским летописцем», – решила Ленка, которая всю жизнь занималась цифрами и аналитикой. «Ладно, – сказала она, заметив мой скептический взгляд. – Берем кофе и идем в Третьяковку».
Но я уже говорила, что у вселенной были свои планы на нас. «Вы спешите жить? – ошарашил нас вопросом бариста. – Куда вы так торопитесь? Присядьте здесь, оцените нашу арабику. Ее аромат не сравним с ароматом робусты, который не сочетается с молоком, придающим привкус кислоты. Попробуйте, почувствуйте разницу». Мы тут же как заколдованные послушно уселись у его стойки и, поедая шоколадные круассаны, принялись слушать истории про кофе, посетителей, Москву. Как-то незаметно время приблизилось к вечеру, и на Москву легли новые краски – небо окрасилось в металлические и красные цвета. Ленка тут же побежала на улицу снимать это фантастическое небо. А я полезла в телефон, чтобы написать ее мужу о новой безумной идее его жены и подарке, который – я точно знаю – ей понравится. Пусть у этого красивого города появится новый летописец и люди лишний раз замедлятся, чтобы, как мы, насладиться этими набережными, музеями, невероятными клумбами с разнотравьем. А в Третьяковку мы в этот день так и не попали.
Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.
Третьяковка, Пушкинский музей, «Гараж» и «ГЭС-2» создали объединение М4
«Цель «Музейной четверки» — развитие общественных пространств с помощью создания гибких коллективных и индивидуальных маршрутов, включающих известные и необычные городские локации, музейные собрания и временные экспозиции, музыкальные и перформативные события, а также просветительские мероприятия», — сообщили «РБК Стиль» в пресс-службе Дома культуры «ГЭС-2».
Жители и гости Москвы получат возможность по-новому взглянуть на культурную географию города, а также планировать посещение музеев, учитывая свои интересы, возможные ограничения и различную степень мобильности.
Презентация М4 прошла 14 сентября в формате дискуссии с директорами институций, входящих в объединение: Зельфирой Трегуловой (Государственная Третьяковская галерея), Мариной Лошак (Государственный музей изобразительных искусств имени А.С. Пушкина), Антоном Беловым (Музей современного искусства «Гараж») и Терезой Иароччи Мавикой (фонд V–A–C).
До конца года запустится важная часть М4 — «Доступная карта», на которой будут обозначены пандусы, туалеты, а также труднодоступные точки, различные зоны сенсорной нагрузки и другие аспекты среды, необходимые для комфортного прохождения маршрутов.
Над созданием маршрутов работали историк архитектуры Анна Броновицая, режиссер и основатель Pop-up театра Семен Александровский, художница Анастасия Рябова и искусствовед Татьяна Юденкова.
Музей «Гараж» в своем маршруте расскажет об архитектуре музейных учреждений, Пушкинский музей представит мокьюментари-спектакль «Овощи-гиганты» — о загадочной истории лета 1994 года, когда в центре Москвы сквозь асфальт проросли огромные тыквы. Рассказчиками выступили бывшие музейные сотрудники, философ, официантка, экскурсовод и разные горожане. Третьяковская галерея проведет по маршруту до Новой Третьяковки, через музеи, особняки, бывшие фабрики и другие здания, отмеченные присутствием прославленных покровителей искусства и коллекционеров, которые обогатили отечественный культурный ландшафт.
Маршрут от Дома культуры «ГЭС-2» представляет собой геометрическую прогулку. У него восемь равнозначных точек: одна часть закреплена за музеями, тогда как у другой части нет жесткой привязки к специфическим городским локациям. В совокупности они складываются в параллелепипед, который предлагается вообразить и ощутить пользователю маршрута.
Неформальные объединения культурных институций, подобные «Музейной четверке», существуют во многих больших городах по всему миру. В Вене это Музейный квартал, в Нью-Йорке и Лондоне — Музейная миля. Они ежегодно привлекают миллионы туристов и местных жителей.
о конкуренции, свободе, оттепели и красоте
Вот уже несколько лет Пушкинский и Третьяковка в хорошем смысле конкурируют между собой, делая проекты невероятного размаха. В этот раз они сообща открыли выставки про оттепель. «Афиша Daily» усадила за один стол двух главных российских музейных гранд-дам — Зельфиру Трегулову и Марину Лошак.
— Что такое оттепель? Почему выставки, посвященные этому времени, проходят синхронно в главных музеях города в этом году? Во многих областях происходит переосмысление модернизма — вплоть до признаний в любви к хрущевским пятиэтажкам и брежневскому брутализму. Этому есть рациональное объяснение?
Трегулова: Этому есть и рациональное объяснение, и иррациональное — как в любом явлении. Выставку в ГМИИ и наш проект объединяет вектор на будущее. В Советском Союзе оттепель стала периодом взрыва креативности с прорывом в физике и атомной энергетике, исследованием космоса. Это была удивительная эпоха: казалось, что возможно все. Вместе с тем мы понимали, что происходило в нашей стране в 1920–1930-е, — но предпочитали об этом не говорить. И выброс креативной энергии эпохи оттепели удивительным образом продолжает оставаться актуальным до сих пор.
Наверное, к созданию двух проектов, посвященных этому периоду, нас так или иначе подтолкнул интерес к этому времени со стороны телевидения. А я недавно перечитала прозу Юрия Казакова и удивилась, до чего это хороший русский язык, как он современен. Конечно, эти выставки не привлекут толпы. Мы представляем серьезный анализ эпохи сегодня, когда можно взглянуть на оттепель спокойно — взглядом людей, которые не жили в это время, взглядом молодых кураторов.
Открытие выставки «Оттепель» в Третьяковской галерее на Крымском Валу
«Оттепель» в Третьяковской галерее на Крымском Валу
Виктор Попков. Двое. 1966.
Работа с выставочного проекта «Оттепель» в Государственной Третьяковской галерее
Пятиметровый эскиз к картине Ханса Рихтера «Сталинград». Здесь и далее: работы с выставки «Лицом к будущему. Искусство Европы 1945–1968» в ГМИИ им. Пушкина
Ив Кляйн. Синий глобус. 1957
Михаил Рогинский. Стена с розеткой. 1965
Лошак: Я согласна с Зельфирой, хотя у Пушкинского была эмоционально другая задача. Мы хотели более субъективного взгляда, и сотрудники музея прошли тяжелый путь, отвечая на собственные вопросы. На нашей выставке — «Лицом к будущему. Искусство Европы 1945–1968» — не так много вещей, радующих глаз. Те проблемы, с которыми столкнулась Европа и мир в целом после войны, рифмуются с событиями, происходившими исключительно в СССР. Художники искали разные пути, которые могли бы придать этому новые смыслы, от обнуления искусства до поиска чистой формы.
Важно, что мы говорим о людях с разной биографий и географией, которые идут в одном направлении. Некоторых из них мы знаем очень хорошо, им посчастливилось стать звездами: это Бойс, Фрейд, Рихтер, Пикассо. Но на нашей выставке они смешаны с не столь известными именами из Восточной Европы (Ханс Майер-Форейт, Ежи Новосельский, Лайош Кашшак, Эндре Тот. — Прим. ред.), которые ничем не уступали звездам — просто жили в части мира, считавшейся более маргинальной. Да, у них не было таких возможностей, как у художников Западной Европы, но они представляют собой не менее мощное явление в искусстве. Это внушает надежду, ведь сегодня категории глобального и локального сосуществуют в той же мере, как тогда.
— Весь прошлый год музейный мир провел в разговорах о цензуре — общественной и государственной. Как вы взвешиваете риски? Когда показываете, например, японца Моримуру, которого после скандала со Стерджесом и Фабром больное сознание могло бы счесть провокационным художником?
Лошак: Мы стараемся не думать об этом — и вместе с тем не можем не думать об этом. Как директора двух крупнейших музеев, мы ответственны за происходящее и не хотим, чтобы к нам приходили безумцы. В том числе и потому, что эти популистские реакции уничтожают выставки: всех привлекает скандал, а не сам проект. Безусловно, цензор сидит внутри нас, музей несет ответственность и за тех, кто тут работает, и за то влияние на общество, которое он оказывает.
Сейчас мы готовим выставку рисунков Эгона Шиле и Густава Климта — она будет показана осенью. Недавно мы общались с директором Альбертины (венский музей, где находится крупнейшее собрание работ Климта. — Прим. ред.), и я внимательно изучила каждый рисунок, думая о том, как его увидит наш зритель. Это сложное искусство, но мы решили, что готовы на риск. Напишем на анонсах «25+» или «65-». Люди должны быть готовы к тому, что это искусство не принесет большой радости: оно про одиночество человека в мире, про страшное время. В этом отношении неважно, обнажен изображенный художником человек или нет.
Трегулова: Шиле — это прежде всего невероятная обнаженность внутреннего мира человека.
Лошак: И про саму суть человеческой жизни. Об этом задумываются директора музеев во всем мире, включая Бостон и Вашингтон.
— В этом году в ваших музеях проходит фестиваль «Оттепель», в Третьяковке показывали проект «Шедевры Ватикана», в Пушкинском — работы Рафаэля, были параллельные показы к юбилею Бакста, впереди — синхронные проекты мужа и жены Фриды Кало в ГМИИ и Диего Риверы в ГТГ. Складывается впечатление, что вы соревнуетесь. Или это пример согласованной работы? И второй вопрос: если учесть текущую выставочную активность всех московских музеев, есть ли у вас ощущение, что Москва начинает конкурировать в качестве центра искусства с другими европейскими городами? Ну или хотя бы с Петербургом?
Трегулова: В случае «Оттепели» случилось совпадение: проекты задумывались независимо друг от друга, но когда мы поняли, что открываемся параллельно, то решили, что должны объединиться.
Конечно, я внимательно смотрю за тем, что происходит в Пушкинском музее, но мы стоим на одной стороне баррикад, и в том, что мы делаем, много общего. Мы только выигрываем от сотрудничества, выигрывает и зритель. Все вместе мы держим оборону перед бездуховностью и массовой культурой — вместе с Пиотровским, вместе с другими нашими коллегами, в том числе и зарубежными. В связи с обострением отношений в мире наша миссия становится еще более важной для общества.
Лошак: Третьяковка и Пушкинский настолько разные институции, что конкуренция невозможна, и движение всегда будет разное. Точно так же и с Эрмитажем. Существуют некие общие планы, и, продумывая собственные проекты, мы размышляем о том, как интегрировать их на площадке двух музеев. Это предоставляет больше работы кураторам, которые могут взглянуть на одни и те же события по-своему. Это очень выгодный путь. Иногда мы согласуем действия с петербургскими коллегами: Пушкинский с Эрмитажем, а Третьяковка сотрудничает с Русским музеем.
Кроме того, Москва — невероятно оживленный культурный город, где спрос по-прежнему превышает предложение. А выставки, которые происходят в Москве, вызывают большое уважение наших зарубежных коллег. Мы чувствуем себя вполне адекватными игроками, наконец перестали беспокоиться о том, что наши зрители чего-то не получают. В Москве появилось так много пространств, которые работают на общее дело, а мы вместе с Третьяковкой можем дать человеку возможность получить удовольствие от национального искусства и узнать что-то новое. Это отличная почва для сотрудничества, а не конкуренции.
Открытие выставки «Лев Бакст. К 150-летию со дня рождения» в ГМИИ им. Пушкина
Айфон, занесенный над портретом Гриценко-Бакст работы Льва Бакста. Выставка «Л.С.Бакст и семья Третьяковых» в Третьяковской галерее
— Вам бы хотелось больше свободы?
Трегулова: Свободу можно понимать широко. Есть свобода от финансовых ограничений, внутреннего консерватизма, который в каждом музее присутствует, — и от него хотелось бы освобождаться с большей скоростью. Но ценнее всего, конечно же, свобода иметь в сутках в два раза больше часов.
— Зельфира Трегулова сказала в одном интервью, что «сходит с ума от двух западных художников — Таррелла и Виолы». А кто вам нравится из отечественных современных художников?
Трегулова: Одного любимого всегда трудно назвать. Наверное, в моем случае это будет классика, а не актуальный художник, — Михаил Рогинский. Еще мне нравится Эрик Булатов, из более молодых — Дмитрий Гутов. Мне очень симпатичен Семен Файбисович, и я жалею, что в Третьяковке так мало его работ. Эрик Булатов и Кабаков — «наше все», и в следующем году мы собираемся сделать первую в России большую ретроспективу Ильи Иосифовича. Конечно, там будет и моя любимая инсталляция «Туалет». В 1992 году она произвела неизгладимое впечатление на всех российских музейщиков, когда они осознали, что на первом этаже 20-этажного дома потолок течь не может. Я бы хотела повторить этот эффект с учетом протекающей крыши на Крымском Валу. Все тогда будут писать: «Когда Трегулова починит текущую крышу?»
— Как вы измеряете свою степень медийности? Ваше присутствие в художественной жизни Москвы и в самых разных общественных дискуссиях чувствуется сильнее, чем голос ваших предшественников.
Лошак: Я боюсь, что нас слишком много, и стараюсь сохранять уровень своего присутствия в медиа в той дозе, чтобы аудитория понимала, что происходит в музее. Борюсь с пиар-службой, прошу, чтобы меня поменьше использовали во всех событиях. Настаиваю, чтобы меня не снимали на открытиях. Считаю, что это неправильно. Может быть, я неправа. В любом случае мы ищем более сложные и опосредованные решения и надеемся, что они станут приносить больше результатов. Кроме того, нельзя забывать, что ни один проект не похож на другой: про одни выставки надо активнее рассказывать, другие требуют более сложных путей.
Трегулова: Я согласна с Мариной, но два года назад у нас были разные ситуации. Здание в Лаврушинском переулке не могло пожаловаться на маленькую посещаемость — туда приходило больше миллиона человек в год. Однако эта цифра складывалась не из тех москвичей, что шли по зову сердца, а скорее из школьных экскурсий и родителей с детьми.
А вот здание на Крымском Валу посещали 270 человек в день, и эта цифра говорила нам о полном отсутствии интереса к отечественному искусству XX века. Нужно было не только бросить все силы пиар-службы, но и переформатировать сами выставки. Когда меня спрашивали, неужели в здании ЦДХ находится Третьяковская галерея, я понимала, что нужно включать тяжелую артиллерию, чтобы люди узнали: здесь находится лучшее собрание отечественного искусства прошлого века, которое нужно знать и этим гордиться.
Мы стали использовать интернет-пространство и новые технологии, привлекали медийные лица, и это принесло сверхэффект: люди не просто так выстроились в очередь на Серова. Бесспорно, я бы тоже хотела реже мелькать на экране, хотя не могу отрицать, что директор сегодня должен быть очень социальным человеком.
Лошак: Иногда кажется, будто в России существует всего два музея. Вы часто видите [директора Музеев Кремля Елену] Гагарину по телевизору? Это несправедливо. Мне кажется, даже Пиотровского показывают не так часто, как нас с Зельфирой, и неправильно по этому показателю оценивать эффективность музея.
— Последний вопрос совсем отвлеченный: что для вас красота?
Лошак: Это прежде всего ощущение момента, секунды внутри конкретного состояния. Конечно, ее нельзя приравнять ни к каким химическим процессам, связанным с физиологией переживания. Это проживание себя в определенном контексте, в определенном мире вокруг.
Трегулова: Сложный вопрос, потому что красота может производить ощущение душераздирающее. Это нечто, что вызывает у тебя невероятное внутреннее движение всего — ума, души и сердца. Восприятие и опознание красоты — ощущение сродни тому, что можно назвать любовью. В этот момент испытываешь невероятное ощущение счастья… Можно ли найти более точное слово, выражающее предельное эстетическое наслаждение? Не знаю, но в любом случае я бы его поставила в параллель с чувством любви.
