В альбом Н.Ф. Ивановой (Что может краткое свиданье…)
Что может краткое свиданье
Мне в утешенье принести?
Час неизбежный расставанья
Настал, и я сказал: прости.
И стих безумный, стих прощальный
В альбом твой бросил для тебя,
Как след единственный, печальный,
Который здесь оставлю я.
Статьи раздела литература
Мы используем на портале файлы cookie, чтобы помнить о ваших посещениях. Если файлы cookie удалены, предложение о подписке всплывает повторно. Откройте настройки браузера и убедитесь, что в пункте «Удаление файлов cookie» нет отметки «Удалять при каждом выходе из браузера».
Подпишитесь на нашу рассылку и каждую неделю получайте обзор самых интересных материалов, специальные проекты портала, культурную афишу на выходные, ответы на вопросы о культуре и искусстве и многое другое. Пуш-уведомления оперативно оповестят о новых публикациях на портале, чтобы вы могли прочитать их первыми.
Если вы планируете провести прямую трансляцию экскурсии, лекции или мастер-класса, заполните заявку по нашим рекомендациям. Мы включим ваше мероприятие в афишу раздела «Культурный стриминг», оповестим подписчиков и аудиторию в социальных сетях. Для того чтобы организовать качественную трансляцию, ознакомьтесь с нашими методическими рекомендациями. Подробнее о проекте «Культурный стриминг» можно прочитать в специальном разделе.
Электронная почта проекта: stream@team.culture.ru
Вы можете добавить учреждение на портал с помощью системы «Единое информационное пространство в сфере культуры»: all.culture.ru. Присоединяйтесь к ней и добавляйте ваши места и мероприятия в соответствии с рекомендациями по оформлению. После проверки модератором информация об учреждении появится на портале «Культура.РФ».
В разделе «Афиша» новые события автоматически выгружаются из системы «Единое информационное пространство в сфере культуры»: all.culture.ru. Присоединяйтесь к ней и добавляйте ваши мероприятия в соответствии с рекомендациями по оформлению. После подтверждения модераторами анонс события появится в разделе «Афиша» на портале «Культура.РФ».
Если вы нашли ошибку в публикации, выделите ее и воспользуйтесь комбинацией клавиш Ctrl+Enter. Также сообщить о неточности можно с помощью формы обратной связи в нижней части каждой страницы. Мы разберемся в ситуации, все исправим и ответим вам письмом.
Что может краткое свиданье мне в утешенье принести.
Что может краткое свиданье
Мне в утешенье принести,
Час неизбежный расставанья
Настал, и я сказал: прости.
И стих безумный, стих прощальный
В альбом твой бросил для тебя,
Как след единственный, печальный,
Который здесь оставлю я.
Похожие цитаты
Прости! — не жалей безрассудно.
Прости! — не жалей безрассудно,
О краткой любви не жалей:
Расстаться казалось нам трудно,
Но встретиться было б трудней!
За всё, за всё тебя благодарю я.
За всё, за всё тебя благодарю я:
За тайные мучения страстей,
За горечь слёз, отраву поцелуя,
За месть врагов и клевету друзей;
За жар души, растраченный в пустыне,
За всё, чем я обманут в жизни был.
Устрой лишь так, чтобы тебя отныне
Недолго я ещё благодарил.
Я не унижусь пред тобою; ни твой привет, ни твой укор.
Я не унижусь пред тобою;
Ни твой привет, ни твой укор
Не властны над моей душою.
Знай: мы чужие с этих пор.
Они любили друг друга так долго и нежно.
Прости! — мы не встретимся боле.
Прости! — мы не встретимся боле,
Друг другу руки не пожмём;
Прости! — твоё сердце на воле.
Но счастья не сыщет в другом.
Я знаю: с порывом страданья
Опять затрепещет оно,
Когда ты услышишь названье
Того, кто погиб так давно!
Есть звуки — значенье ничтожно,
И презрено гордой толпой —
Но их позабыть невозможно: —
Как жизнь, они слиты с душой;
Как в гробе, зарыто былое
На дне этих звуков святых;
И в мире поймут их лишь двое,
И двое лишь вздрогнут от них!
Мгновение вместе мы были,
Но вечность ничто перед ним:
Все чувства мы вдруг истощили,
Сожгли поцелуем одним;
Прости! — не жалей безрассудно,
О краткой любви не жалей: —
Расстаться казалось нам трудно;
— Но встретиться было б трудней!
Всё кончено: меж нами связи нет.
Всё кончено: меж нами связи нет.
В последний раз обняв твои колени,
Произносил я горестные пени.
Всё кончено — я слышу твой ответ.
Обманывать себя не стану вновь,
Тебя тоской преследовать не буду,
Прошедшее, быть может, позабуду —
Не для меня сотворена любовь.
Ты молода: душа твоя прекрасна,
И многими любима будешь ты.
Не плачь, не плачь, моё дитя, не стоит он безумной муки.
Не плачь, не плачь, моё дитя,
Не стоит он безумной муки.
Верь, он ласкал тебя, шутя,
Верь, он любил тебя от скуки!
Я не люблю тебя; страстей и мук умчался прежний сон.
Я не люблю тебя; страстей
И мук умчался прежний сон;
Но образ твой в душе моей
Всё жив, хотя бессилен он;
Другим предавшися мечтам,
Я всё забыть его не мог;
Так храм оставленный — всё храм,
Кумир поверженный всё бог!
Была без радости любовь, разлука будет без печали.
Была без радости любовь,
Разлука будет без печали.
Во-первых потому, что много, и долго, долго вас любил.
Во-первых потому, что много,
И долго, долго вас любил,
Потом страданьем и тревогой
За дни блаженства заплатил;
Потом в раскаяньи бесплодном
Влачил я цепь тяжёлых лет;
И размышлением холодным
Убил последний жизни цвет.
С людьми сближаясь осторожно,
Забыл я шум младых проказ,
Любовь, поэзию, — но вас
Забыть мне было невозможно.
Интересные цитаты
Кто не хочет видеть в человеке того, что в нём возвышенно.
Кто не хочет видеть в человеке того, что в нём возвышенно, особенно зорко присматривается к тому, что в нём низменно и поверхностно — и этим выдаёт самого себя.
Достойный муж надевает на себя худую одежду.
Достойный муж надевает на себя худую одежду, но в себе имеет драгоценный камень.
Истина — огромный факел: мы испуганно стремимся обогнать её.
Истина — огромный факел: мы испуганно стремимся обогнать её, чтоб не обжечься.
Иоганн Вольфганг Гёте
В мире ограниченное количество душ и неограниченное количество тел.
В мире ограниченное количество душ и неограниченное количество тел.
Продаёт бабка на рынке яблоки и кричит.
Продаёт бабка на рынке яблоки и кричит:
— Яблоки, чернобыльские яблоки.
Подходит мужик и говорит:
— Бабуль, что ж ты кричишь, что они чернобыльские, кто ж у тебя их купит-то?!
— Ой, да, покупают, внучок, ещё как покупают. Кто начальнику, кто тёще.
Приснился мне почти что ты. Какая редкая удача.
Приснился мне почти что ты.
Какая редкая удача!
А я проснулась, горько плача,
Зовя тебя из темноты.
Но тот был выше и стройней
И даже, может быть, моложе
И тайны наших страшных дней
Не ведал. Что мне делать, Боже?
Что. Это призрак приходил,
Как предсказала я полвека
Тому назад. Но человека
Ждала я до потери сил.
Позвони мне хотя бы сегодня,
Ведь ты всё-таки где-нибудь есть,
А я стала безродных безродней
И не слышу крылатую весть.
Я не создан для этого мира, где стоит только выйти из дому.
Я не создан для этого мира, где стоит только выйти из дому, как попадаешь в сплошное дерьмо.
Иоганн Вольфганг Гёте
Один я здесь, как царь воздушный.
Один я здесь, как царь воздушный,
Страданья в сердце стеснены,
И вижу, как судьбе послушно,
Года уходят, будто сны;
И вновь приходят, с позлащённой,
Но той же старою мечтой,
И вижу гроб уединённый,
Он ждёт; что ж медлить над землёй?
Никто о том не покрушится,
И будут (я уверен в том)
О смерти больше веселится,
Чем о рождении моём.
Я говорил тебе: страшися девы милой.
Я говорил тебе: страшися девы милой!
Я знал, она сердца влечёт невольной силой.
Неосторожный друг! я знал, нельзя при ней
Иную замечать, иных искать очей.
Надежду потеряв, забыв измены сладость,
Пылает близ неё задумчивая младость;
Любимцы счастия, наперсники судьбы
Смиренно ей несут влюблённые мольбы;
Но дева гордая их чувства ненавидит
И, очи опустив, не внемлет и не видит.
Писатели, которых мы называем вечными или просто хорошими.
Писатели, которых мы называем вечными или просто хорошими и которые пьянят нас, имеют один общий и весьма важный признак: они куда-то идут и Вас зовут туда же. Лучшие из них реальны и пишут жизнь такою, какая она есть, но оттого, что каждая строка пропитана, как соком, сознанием цели, Вы, кроме жизни, какая есть, чувствуете ещё ту жизнь, какая должна быть, и это пленяет Вас.
Любовная лирика М.Ю. Лермонтова: история и анализ
(Исследовательская работа, автор Ирина Афанасьева)
«Такой любви нельзя не верить»
Наталия Федоровна Иванова
Когда Лермонтов и Сушкова расстались, когда, позже, и увлечение и спор начали отдаляться, тогда сердце поэта стало склоняться к другому чувству. Именно в этот период появились стихотворения Лермонтова, объединенные темой любви и измены. В этих стихотворениях Лермонтов обращается к какой-то девушке, но имени ее не называет ни разу. Вместо имени в заглавиях стихотворений стоят лишь три начальных буквы: Н.Ф.И.. А между тем в биографии Лермонтова нет никого, чье имя начиналось бы с этих букв. Кому же посвятил Лермонтов свои строки? Разгадка этого таинственного имени принадлежит замечательному советскому лермонтоведу И.Л. Андроникову. Изложим кратко историю его поисков: «Читая эти стихи, нетрудно понять, что Лермонтов любил эту девушку долго и безнадежно. Да и она, видимо, любила его, но потом забыла, увлеклась другим. В первом из стихотворений, обозначенных буквами «Н.Ф.И…вой» — «Любил с начала жизни я угрюмое уединенье» — Лермонтов признается вдохновительнице этого стихотворения. Значит, эта девушка понимала поэта, была его задушевным другом… Видно, что отношение Лермонтова к той, которая побудила написать его это стихотворение, было искренним и серьезным. Если перечитать их (стихотворения – А.И.) подряд, получается целый стихотворный дневник, в котором отразились события этого горестного романа.
Летом того же года (1831 год – А.И.) Лермонтов написал драму «Странный человек». В этой пьесе, как и в стихах, он рассказал о любви и измене.
«— Ты меня забудешь? – ты? – переспрашивает главный герой драмы Владимир Арбенин, — о, не думай: совесть вернее памяти; не любовь, а раскаяние будет напоминать тебе обо мне. »
Совсем как в стихах «К Н. И…»: «Тебя раскаянье кольнет». Прямо поразительно, до чего речи Арбенина напоминают стихотворения Лермонтова к Н.Ф.И.! Но вот и стихотворение Арбенина:
Когда одни воспоминанья
О днях безумства и страстей
На место славного названья
Мой друг оставит меж людей,
Когда с насмешкой ядовитой
Осудят жизнь его порой,
Ты будешь ли его защитой
Перед бесчувственной толпой?
Это стихотворение Арбенин посвятил своей любимой, Наталии Федоровне Загорскиной. Но последние четыре строчки есть в другом стихотворении Лермонтова – в «Романсе к И…». Лермонтов сначала вписал в черновик пьесы «Романс к И…», а потом первые строки переменил. Значит, Арбенин посвящает Загорскиной те самые стихи, которые Лермонтов посвящал Н.Ф.И.. Так, наверное, в «Странном человеке» он и рассказывает о своих отношениях с ней? В предисловии к драме Лермонтов пишет: «Я решился изложить драматическое происшествие истинное, которое долго беспокоило меня, и всю жизнь, может быть, занимать не перестанет. Лица, изображенные мною, все взяты с природы; и я желал бы, чтоб они были узнаны…»
Из всех писем того времени до нас дошло лишь одно. Это коротенькая записочка, адресованная Николаю Поливанову – другу университетской поры. Написана она 7 июня 1831 года, когда Лермонтов находился в ужасном состоянии. «Я теперь сумасшедший совсем, — пишет он. – Болен, расстроен, глаза каждую минуту мокры. Много со мною было…». Такое письмо мог бы послать своему другу Арбенин. Это совершенно понятно. И письмо, и «Странный человек» написаны почти в одно время: письмо – 7 июня, а пьеса была закончена Лермонтовым вчерне 17 июля. Очевидно, что Лермонтов приступил к работе над драмой в июне. Значит, в пьесе рассказано о тех событиях, о которых поэт сообщает Поливанову. Итак, необходим оригинал письма, а он хранится в Пушкинском доме. …это совсем не письмо Лермонтова! Это письмо его друга – Владимира Шеншина, а в нем – приписка Лермонтова. А вот что пишет Поливанову Шеншин: «Мне здесь очень душно, и только один Лермонтов, с которым я уже пять дней не видался (он был в вашем соседстве, у Ивановых), меня утешает своею беседою…»
Теперь все ясно! Весьма возможно, что Н.Ф.И. – Наталия Федоровна Иванова?!
В поисках Н.Ф.И. И. Андроников обратился к картотеке Б.Л. Модзалевского. Но из 300 000 карточек ни на одной не значилось имя Н.Ф. Ивановой. Зато ему удалось обнаружить Федора Иванова, отца Наталии Федоровны. Это был популярный драматург начала века, автор интересной трагедии «Марфа Посадница», друг поэтов Батюшкова, Вяземского и Мерзлякова, известный всей Москве театрал, весельчак и хлебосол. Но больше никаких сведений о Наталии Ивановой найти не удалось. И Андроников решает искать ее следы по фамилии мужа. Обнаружить ее имя удалось в родословной Обресковых. Через эту фамилию удалось разыскать внучку Ивановой – Наталью Сергеевну Маклакову. «Я узнал от нее, что в «Странном человеке» Лермонтов рассказал о своих отношениях с ее бабкой. Что у нее хранился авторский экземпляр пьесы, переписанный Лермонтовым и с посвящением в стихах. Что у Наталии Федоровны была сестра – Дарья Федоровна Иванова, которая вышла замуж за офицера Островского и всю жизнь прожила в Курске». Через некоторое время И. Андроникову и Н.С. Маклаковой удалось разыскать сундук, в котором хранился портрет Ивановой работы Биннемана.
«Нежный, чистый овал. Удлиненные томные глаза. Пухлые губы, в уголках которых словно спрятана улыбка. Высокая прическа, тонкая шея… А выражение лица такое, как сказано в одном из стихотворений, ей посвященных:
С людьми горда, судьбе покорна,
Не откровенна, не притворна…
Продолжая работать над этой темой, Андроников смог разыскать альбом Марии Дмитриевны Жедринской, супруги курского губернатора 60-х годов прошлого столетия. «…первая страница этого альбома была написана через тридцать лет после смерти Лермонтова. Что интересного для меня может быть в этом альбоме? Я уже собираюсь отдать альбом, перевернул несколько страниц… И вдруг! Вижу – рукою Жедринской написано:
В альбом Н.Ф. Ивановой
Что может краткое свиданье
Мне в утешенье принести?
Час неизбежный расставанья
Настал и я сказал: прости.
И стих безумный, стих прощальный
В альбом твой бросил для тебя,
Как след единственный, печальный,
Который здесь оставлю я.
М.Ю. Лермонтов
Я прямо задохнулся от волнения. Неизвестные стихи! К Ивановой! Фамилия написана полностью. Прямо не верится. И откуда взялось оно (стихотворение – А.И.) в альбоме 70-х годов? Перевел глаза на соседние строки:
В альбом Д.Ф. Ивановой
Когда судьба тебя захочет обмануть
И мир печалить сердце станет –
Ты не забудь на этот лист взглянуть
И думай: тот, чья нынче страждет грудь,
Не опечалит, не обманет!
М.Ю. Лермонтов
Перевернул страницу: «Стансы Лермонтова». И тоже неизвестные!
Мгновенно пробежав умом
Всю цепь того, что прежде было –
Я не жалею о былом:
Оно меня не усладило.
Как настоящее, оно
Страстями бурными облито,
И вьюгой зла занесено,
Как снегом крест в степи забытой.
Ответа на любовь мою.
Напрасно жаждал я душою.
И если о любви пою –
Она была моей мечтою.
Как метеор в вечерней мгле,
Она очам моим блеснула.
И бывши все мне на земле,
Как все земное обманула.
1831 г.
М.Ю. Лермонтов
Альбом Жедринской впоследствии был приобретен Государственным литературным музеем, а стихотворения Лермонтова опубликованы. Остается объяснить, как неизвестные стихи Лермонтова попали в альбом курской губернаторши. С 1836 года Наталия Федоровна поселилась с мужем в Курске. Дарья Федоровна прожила в этом городе до самой смерти. А после нее там жили ее дочери. Понятно, что стихи Лермонтова, посвященные сестрам Ивановым, курские любительницы поэзии переписывали из их альбомов в сои. И таким же образом в 70-е годы они попали в альбом Жедринской».
Так были расшифрованы инициалы той, которой посвящены многие стихотворения 1831 – 1832 годов.
Лермонтов и Иванова познакомились еще в начале 1830 года, но поэт был увлечен тогда Сушковой.
Отношение Лермонтова к Ивановой иное, чем к Сушковой. Он ей верит, она – поверенная. Уже после первого знакомства поэт обратился к ней с тревожным посланием.
Мои неясные мечты
Я выразить хотел стихами,
Чтобы, прочтя свои мечты,
Меня бы примирила ты
С людьми и бурными страстями;
(I, 79)
Лермонтов говорит о какой-то отдаленности во взглядах, хочет ее преодолеть. Поэт ищет суда, ждет его – справедливого. Он читал стихи поверенной своих дум. О любви к этой поверенной в приведенном стихотворении не говорится.
Время шло, уходил из памяти и меркнул образ черноокой насмешницы. Потребность же в сильном чувстве не хотела уже ограничиваться только воображением и воспоминаниями. Его сердце отдавалось настойчивому исканию, старалось отстранить мысль о заблуждении, тревожилось о будущем. Он верит в суд своей избранницы, просит у нее защиты, надеется, что не ошибся в выборе.
Когда унесу я в чужбину
Под небо южной стороный
Мою жестокую кручину,
Мои обманчивые сны,
И люди с злобой ядовитой
Осудят жизнь мою порой,
Ты будешь ли моей защитой
Перед бесчувственной толпой?
(I, 194)
Взаимность пришла, будто вызванная надеждой на другого человека. Позже Лермонтов вспоминал:
В те дни, когда любим тобой,
Я мог доволен быть судьбой…
(I, 217)
Срок любви и открытой взаимности был коротким, таким коротким, что через недолгий промежуток времени поэт скажет: «мне польстив любовию сперва».
Если внимательно сопоставить между собой послание к Ивановой («Н.Ф.И…вой») и стихотворение «1831-го июня 11 дня», то нельзя не заметить, что между ними тесная связь. Второе написано в развитие, в расширение, в дальнейшее осмысление. В череде решений, осмыслений, предвидений и еще только искомых ответов ему представлялось во всем значении то, что уже так сильно владело его сердцем: любовь.
Я не могу любовь определить,
Но это страсть сильнейшая! – любить
Необходимость мне; и я любил
Всем напряжением душевных сил.
(I, 187)
Дата, проставленная как заглавие («1831-го 11 дня»), относится, очевидно, ко дню завершения стихотворения. Оно большое (256 строк, 32 восьмистишных строфы). В один день написать его было невозможно. Стихотворение писалось и раньше, может быть, на протяжении относительно длительного срока. Во всяком случае тогда, когда любовь была еще лишена горечи и когда она была еще неразделенной. Лермонтов пишет:
И я другую с нежностью люблю…
…И ты, мой ангел, ты
Со мною не умрешь: моя любовь
Тебя отдаст бессмертной жизни вновь;
С моим названьем станут повторять
Твое: на что им мертвых разлучать?
(I, 184)
«Ангел», «с нежностью люблю» — все это могло быть написано только до катастрофы, которая произошла в конце мая – начале июня 1831 года.
Внутри цикла можно выделить две группы: стихи, написанные Лермонтовым в период духовного подъема, вызванного первыми встречами с Наталией Федоровной («Н.Ф. И…вой», «1831-го июня 11 дня», «Романс к И»), и стихи, написанные после катастрофы, темой которых становится «вероломство возлюбленной» (начиная с «К***» («Всевышний***»), «К Н.И.», «Я не унижусь пред тобою», «Стансы» («Мгновенно пробежав умом»), «К***» («Не ты, но судьба виновата была»), «Сонет» и многие другие).
Первые из них проникнуты надеждой и желаньем увидеть в ней единственную среди «бесчувственной толпы», душу, оценившую дар, величие запросов души и страданий поэта:
Есть сердце, лучших дней залог,
Где почтены мои страданья,
Где мир их очернить не мог.
(I, 194)
Об этих стихотворениях мы говорили выше.
Стихотворения второй группы объединяет мотив напрасной, обманутой «жажды любви». Лермонтовские стихи «рассказывают» историю развивающегося чувства; в них поэт обращается к памяти своей любви: вместе с упреками, вместе с раскаяньем, пророчески предрекаемым любимой, звучат и ноты благодарности, выражение верности навсегда соединившему их прошлому, признание благодатной силы и подлинности испытанного чувства.
Будь счастлива несчастием моим
И услыхав, что я страдаю,
Ты не томись раскаяньем пустым.
Прости! – вот все, что я желаю…
(I, 197)
Прощением Лермонтов хочет преодолеть мучение души. Но постепенно подступает то понимание, которое облегчит его страдания. В этом же стихотворении есть строки:
…Отгадать не мог я тоже,
Что всех моих надежд и мук и слез
Веселый миг тебе дороже!
О том же говорится и в другом стихотворении:
Не ты, но судьба виновата была,
Что скоро ты мне изменила,
Она тебе прелести женщин дала,
Но женское сердце вложила.
Как в море широком следы челнока,
Мгновенье его впечатленья,
Любовь для него, как веселье легка,
А горе не стоит мгновенья.
(I, 308)
Приговор близится, собственно, он уже и произносится:
Я не достоин, может быть,
Твоей любви: не мне судить;
Но ты обманом наградила
Мои надежды и мечты,
И я всегда скажу, что ты
Несправедливо поступила.
Ты не коварна, как змея,
Лишь часто новым впечатленьям
Душа вверяется твоя.
Она увлечена мгновеньем;
Ей милы многие, вполне
Еще никто…
(I, 217)
Однако поэт надеется, что его возлюбленной не так легко будет его забыть, что он будет отмщен – хотя бы ценою ее раскаяния. Он еще верит в его значение.
Но… женщина забыть не может
Того, кто так любил, как я;
И в час блаженнейший тебя
Воспоминание встревожит!
Тебя раскаянье кольнет,
Когда с насмешкой проклянет
Ничтожный мир мое названье!
(I, 218)
Уже законной начинает казаться мысль о мщении. Поэт думает о будущей встрече:
И мщенье, напомнив, что я перенес,
Уста мои к смеху принудит,
Хоть эта улыбка всех, всех твоих слез
Гораздо мучительней будет.
(I, 309)
И настал срок, когда Лермонтов смог уйти от уже омрачавшего память воспоминания:
Я не люблю тебя; страстей
И мук умчался прежний сон…
(I, 263)
Но поэт все же не хочет, чтобы та, которая владела его душой, так легко сошла с пьедестала. Он не хочет ее любить, но чувство это живет в его сердце.
Моя душа твой вечный храм;
Как божество, твой образ там;
Не от небес, лишь от него
Я жду спасенья своего
(I, 262)
Но образ твой в душе моей
Все жив, хотя бессилен он;
Другим предавшися мечтам,
Я все забыть его не мог;
Так храм оставленный – все храм,
Кумир поверженный – все бог!
(I, 263)
Любовь к Ивановой уходила не в легкое забвенье, как уходило увлечение Сушковой. Лермонтов прощается с Ивановой, как прощаются со своей заветной надеждой.
В сердце поэта родилась любовь и надежда, его же возлюбленная была легкодумна, немного коварна и уже имела какой-то житейский опыт. Лермонтов отдался чувству, не заботясь о своем самолюбии – высокая мера самоотверженности. Но любовь уйдет, снедаемая ревностью и разочарованием обманутого в своей мечте романтика. А потом догорит и ревность. И образ этой мучительницы оставит сердце поэта. И забвение будет полным отмщением.
На разлуку поэт пишет стихи, в которых последний раз обращается к любимой. С какой горечью говорит он ей о двух прошедших годах! И с какой гордостью о своем вдохновенном труде!
Цены она все же не знала.
То, что молодой поэт пережил в эти два года, было поиском сердца, мечтаньем, надеждой. Ни Сушкова, ни Иванова понять Лермонтова не смогли. Поэт, разочарованный и обманувшийся, оскорбленный, говорит, что не хочет больше любить так, как он любил, что он не будет так любить. Он ошибся.
После обманчивых снов ждала поэта любовь, против которой бессильна была ревность, которая не могла оставить в разлуке и уходила из жизни его только с самой жизнью. Эта любовь оказалась трагической.








