ЕГЭ. Литература. Материал к заданию № 9. «Говорящие» имена и фамилии в художественной литературе
Приём использования « говорящих» фамилий и имён часто используется авторами произведений. Особенно он был популярен в первой половине 19 века, хотя во все времена он помогает писателям при создании их творений.
Известно, что на Руси вплоть до XVII-XVIII вв. бытовали имена, напоминающие современные прозвища; такие наименования служили одновременно и своеобразной характеристикой человека, основных качеств его характера: Балуй, Баламут, Бирюк, Грязнин, Лютой, Молчан, Несмеян, Плох, Плакса, и др.
А в литературе началось всё с классицизма в литературе – методе, при котором герои чётко делятся на положительные и отрицательные. Поэтому писатели и драматурги часто давали им фамилии, которые подчёркивали те или иные особенности характера.
Писатели 19 века продолжили эту традицию. Столько «говорящих» фамилий было ими придумано! Многие стали нарицательными, так как их характеры были свойственны многим людям. Да и сегодня эти слова актуальны, так как есть, к сожалению, среди нас и обломовы, и молчалины, и скотинины и многие другие.
Типы «говорящих» фамилий:
С какой целью авторы используют в произведениях «говорящие» фамилии?
Таким образом, роль «говорящих» имён и фамилий в литературе велика. Они играют существенную роль при создании литературно-художественного текста, являются неотъемлемыми составляющими стиля и языка писателя, тесно связаны с темой произведения, идеями автора, изображаемым временем и пространством, сутью создаваемых образов.
Произведения, которые можно привести в качестве аргументов в задании № 9 по теме «говорящие» фамилии:
Ещё герои А.Чехова : унтер Пришибеев в одноимённом рассказе, чиновник Червяков в « Смерти чиновника», актёр Унылов в « После бенефиса», надзиратель Очумелов и золотых дел мастер Хрюкин «Хамелеоне».
Примечание: по данным произведениям со временем будут написаны отдельные статьи.
Материал подготовила: Мельникова Вера Александровна
Толкование говорящих фамилий в комедии Ревизор «Ревизор» Гоголя
Бессмертная комедия Н.В.Гоголя «Ревизор» не теряет своей актуальности и остроты и в наши дни. Столь долгую жизнь ей обеспечили острая проблематика и живой язык, что в немалой степени достигается за счет использования автором «говорящих» фамилий персонажей.
Действие происходит в небольшом уездном городке, куда доходит слух о тайном приезде ревизора с проверкой. Правящие представители всех жизненно важных ведомств в смятении. Что же они из себя представляют?
Городничий Сквозник-Дмухановский, или, дующий сквозняк, полностью оправдывает свою фамилию. Как вездесущая струя воздуха, куда угодно проникнет, моментально исчезнет. Для своей личной выгоды не гнушается ни лестью, ни обманом. Не чист на руку, берет взятки. С подчиненными обращается высокомерно и оскорбительно.
Местный судья Ляпкин-Тяпкин. Делает все кое-как, поскорее, ни во что не вникает. Во всем ищет только свою выгоду, ради которой готов на лесть и подхалимство. Проблемы простых граждан его не интересуют.
Доктор местной больницы – Гибнер. Не только не имеет представления о медицине, но даже по-русски разговаривать не умеет. В подведомственном ему учреждении грязь и антисанитария. Больным, попадающим туда, приходится рассчитывать только на счастливое проведение или Господа Бога, потому что никакого лечения они не получают. Медикаменты слишком дороги, чтобы тратить их на простой люд.
Чиновник Земляника, карьерист и ябеда. Как эта лесная ягода, такой же слащавый и готовый стелиться чуть ли не по земле перед начальством, если это сулит ему прибыль или повышение по должности.
Фамилия почтмейстера Шпекина происходит от слова «шпек», или, что нам более близко «шпик», то есть шпион. Он вездесущ, всюду подслушивает, подглядывает, превышая свои служебные полномочия, читает чужие письма, чтобы быть всегда в курсе происходящего.
«Заговори со мною одним чином кто-нибудь повыше, у меня просто и души нет, и язык, как в грязь завянул», – говорит о себе смотритель училищ Хлопов. Яркий пример раболепия и низкопоклонства. Трусливый, дрожащий от страха, вечно пресмыкающийся человечишка, холоп, одним словом.
Лже-ревизор Хлестаков оправдывает свою фамилию патологическим хвастовством и ложью. Он врет не по необходимости, а просто, потому что не может иначе. Для него это как дышать.
Пристав Уховертов и полицейский Держиморда – надежда и опора городничего. Большие специалисты по выворачиванию ушей, применению телесных наказаний с целью установления «истины» и поимке преступников, явных и мнимых. Их фамилии, как зарисовка к картине местного правосудия.
Бобчинский и Добчинский, как двое из ларца. Они не только имеют схожие фамилии и одинаковые имена, но и сами не разлей вода. Если один начинает фразу, второй ее заканчивает. Большие специалисты по собиранию городских сплетен. Бобчинский сообщает новость – Добчинский ее дополняет или, исходя из семантики фамилии – добавляет.
Даже не читая произведения целиком, а всего лишь ознакомившись с перечнем действующих лиц, можно уже составить себе представление о том, что из себя представляют «сливки» общества маленького уездного городка, в который так не к стати собирается нагрянуть ревизор.
Ляпкин-Тяпкин
Фамилия данного персонажа со стопроцентной точностью говорит о его характере и отношении к работе. Судья привык все делать на тяп-ляп. Лишь бы поскорее отвязаться. Никогда ни во что не вникает. Закрывает глаза на происходящее вокруг. Ничего не делает для народа. Выезжает за счет взяток и подхалимства. Происхождение фамилии от народного фразеологического сочетания «тяп-ляп». Словарь Ушакова полностью подтверждает сию фразу. В описании сказано, что тяп-ляп означает быструю, но небрежную и грубую работу.
Говорящие имена и фамилии в комедии «Ревизор» как речевое средство комизма
ГОВОРЯЩИЕ ИМЕНА И ФАМИЛИИ В КОМЕДИИ
Н. В. ГОГОЛЯ «РЕВИЗОР» КАК РЕЧЕВОЕ СРЕДСТВО КОМИЗМА
Армавирский государственный педагогический университет,
кафедра русского языка и методики его преподавания,
Будучи юмористом и сатириком, верно воспроизводящим действительность, Гоголь не ограничивается показом только отрицательных типов, но и дает в комедии «Ревизор» светлый образ – «честное, благородное лицо» [1, с. 169], которым является смех
. как несравненный мастер глубоко реалистического, истинного комизма оригинально использует в комедии разнообразные средства юмора и сатиры, одним из которых являются говорящие имена и фамилии.
– гениальный мастер в искусном использовании собственных имен и фамилий, часто выполняющих задачу разоблачения и осмеяния провинциальной бюрократии, дворян, купцов.
Так, двойная фамилия городничего – Сквозник-Дмухановский весьма выразительно подчеркивает продувное мошенничество и плутовство этого старого казнокрада и взяточника, который для достижения своих корыстных целей в отношениях с начальством ловко применял обман, подкуп, лесть, ложь и лицемерие, а в отношениях с подчиненными – ругань, угрозы и издевательства. Первая часть этой фамилии, вероятнее всего, образована от слова «сквозник», отмеченного в толковом словаре русского языка как областное, означающее “сквозняк – сквозной ветер, резкая струя воздуха, проходящая через что-либо”[2, т. 4, с. 211], не встречая на пути преград. А вторая часть образована от украинского глагола «дмухати», что значит «дуть». Эта фамилия создает образ человека, ничем не ограниченного в своем плутовстве и изворотливости. Подобно ветру, он может проникнуть в любую щель, ловко обмануть, где надо подольстить и добиться своего.
Другая говорящая фамилия судьи Ляпкина-Тяпкина происходит от народного фразеологического сочетания «тяп-ляп». В словаре он означает «быструю, но небрежную и грубую работу» [2, т.4, с. 851]. Таким образом, Гоголь подчеркивает неряшливость, неполноценность работы судьи – ответственного государственного лица. «Тяп-ляп» — это значит кое-как, наспех, небрежно, и семантика этих слов, из которых складывается фамилия судьи, точно характеризует невежественного и безответственного служителя Фемиды, больше занимающегося травлей зайцев и собаками, чем прямыми служебными обязанностями, в которых он совсем не разбирается, несмотря на то, что «пятнадцать лет сидит на судейском стуле».
Фамилия смотрителя училищ Хлопов, очевидно, от слова «хлоп», то есть холоп. В словаре дается переносное значение – «человек, пресмыкающийся перед кем-нибудь, готовый на все из раболепия и низкопоклонства» — с пометой «презрительное». не случайно выбрал переносное значение этого слова, так как с презрением говорит о рабской холопской приниженности, запуганности и обезличенности чиновника, порожденных бесчеловечными социальными отношениями.
Едким сарказмом пронизана фамилия Земляника, сопоставление которой проводит с соответствующим растением, стелющимся по земле. Образ этого растения вызывает представление о мелком человеке – карьеристе, доносчике. Его громоздкая неуклюжая внешность контрастна смыслу его фамилии, о нем весьма остроумно заметил Гоголь: «…Земляника – человек толстый, но плут тонкий» [1, с. 114]. Мелочная и гаденькая сущность этого чиновника живо ассоциируется с образной фамилией. На ее примере ярко проявляется тонкий психологический подход в использовании собственных имен и фамилий в сатирической комедии.
Получить полный текст
В семантике фамилии мнимого ревизора, ничтожнейшего петербургского чиновника, Хлестакова заключено его основное свойство. Она образована от глагола «хлестать» в значении «врать, пустословить». В словаре зафиксировано значение «наглец, нахал, сплетник, праздный шатун, тунеядец, щеголь, повеса, шаркун и волокита» [3, т. 4, с. 550]. Основное психологичсекое свойство Хлестакова заключается в том, что он “не лгун по ремеслу, а лгун по природе, по вдохновению”, поэтому он лжет с упоением, самозабвенно. Из него ложь и хвастовство так и хлещ
ет. Как герой, “без царя в голове”, он говорит и действует без всякого соображения, а лишь бы все сказанное и сделанное им было
хлёст
ко, способно возбуждать интерес, привлекать внимание. Из этого возникает у него и поза, и фразёрство, и желание порисоваться.
В словаре хлёст – просторечно-пренебрежительное слово тоже означает «хвастливый нахал и сплетник». Но в этом словаре зафиксированы и такие слова, как «хлестаковствовать», заниматься хлестаковщиной. Лесков используют в своих произведениях семантику этой фамилии для обобщения наглости, лживого легкомыслия, хвастовства. Отмечается и слово «хлестаковщина» по имени Хлестакова из комедии «Ревизор» [2, т. 4, с. 1154].
В фамилиях ближайших помощников городничего — частного пристава Уховертова, полицейского Держиморды – содержится суровый едкий сарказм полицейских – опоры бюрократических порядков в России. Рукоприкладство, произвол, полная бесконтрольность – вот основные качества этой касты, которая разоблачается писателем остро и смело. В говорящей фамилии Уховертова заключено значение “дергать за уши, выворачивать уши”, такое характерное для действий полицейских. Держиморда – это не просто значение слова, а типичный бранный возглас блюстителей порядка “Держи его, эту морду!”, произносимый во время преследования жертвы. Отсюда, очевидно, и эта фамилия Держиморда.
В силу своей меткости, живой образности и типичности эта комическая фамилия приобрела всеобщую известность и превратилась в нарицательное имя, которое используют для характеристики безудержного и грубого произвола.
В фамилии купца Абдулина содержится явный намек на слово «обдуть», то есть обмануть. Из комедии хорошо известно, какими мошенниками и плутами были купцы. В словаре зафиксировано просторечное слово «обдуть» кого-что со значением «обмануть, хитростью или мошенничеством причинить ущерб кому-нибудь» [2, т. 3, с. 563].
Пошлость и мелочность объединяют двух городских сплетников Петра Ивановича Бобчинского и Петра Ивановича Добчинского, их единство и неразрывность подчеркивается одинаковыми именами и отчествами, а также и почти одинаковыми фамилиями, которые отличаются только первыми буквами Б и Д. И это тоже, очевидно, не случайно. Добчинский как бы дополнял известия Бобчинского, поэтому и фамилия созвучна со словом «добавить». Городские сплетники недаром чрезвычайно похожи друг на друга и внешне и по внутренним качествам – умственному и моральному убожеству. Отсюда и первые слоги фамилий похожи на трезвон «боб-доб, боб-доб».
Явно на комический эффект рассчитано и странное имя Перепетуя, которое названо Земляникой в перечне обычных имен его детей: «Николай, Иван, Елизавета, Марья и Перепетуя». В словаре русских личных имен отмечено имя Перепетуя как старинное, редкое, производное от мужского имени Перепетуй, латинское по происхождению – perpetuus – постоянный, непрерывный [4, с. 178]. Думается, это имя в контексте комедии «Ревизор» имеет нотки комизма и дополнительное значение повторения одно и того же, уже сказанного кем-то, созвучно со значением «талдонить» — «говорить бестолково, зря» [3, т. 4, с. 388]. Последнее имя дочери Земляники Перепетуя символизирует фамильную бестолковщину.
Итак, говорящие имена и фамилии в «Ревизоре» подчеркивают социальную и морально-психологическую сущность их носителей в юмористическом и сатирическом плане. Многие из говорящих фамилий перешли из разряда имен существительных собственных в имена существительные нарицательные для характеристики различных человеческих пороков.
1. Гоголь собрание сочинений. Т. 5, 1952.
3. Даль словарь живого великорусского языка в 4-х томах. – М., 1956.
4. Петровский русских личных имен. – М., 1966.
Сквозник-Дмухановский
Городничий такой и есть. Он словно сквозняк может просочиться куда угодно. Был и сплыл, словно его и не было никогда. Может запросто надуть кого угодно и сделать вид, что он здесь ни при чем. Мошенник и плут, обворовывающий городскую казну. Берет взятки как будто, так и надо. Для него подобное явление считается допустимым. В достижении поставленных целей пойдет на что угодно. Переступит через каждого, кто встанет на пути. Привык действовать обманным путем. Отлично знает с кем и какую тактику применять в общении. Путь к начальству пробил лестью, подхалимством, враньем и лицемерием. Подчиненных вообще ни во что ни ставит. Унизить, оскорбить, опустить в глазах другого, поиздеваться – вот его манера общения с простыми людьми. В словаре Ушакова
«сквозняк – сквозной ветер, резкая струя воздуха, проходящая через что-либо».
Вторая часть говорящей фамилии происходит от украинского глагола «дмухати». Он означает дуть. В Ревизоре образ судьи показан, как человек ни в чем себе не привыкший отказывать. Не ограничивает себя в изворотливости, не знает меры в плутовстве.
Сочинение 3
Произведение под названием «Ревизор» написано гениальным русским драматургом и писателем по имени Николай Васильевич Гоголь. По жанру оно принадлежит к комедии и представляет собою пьесу.
Николай Васильевич известен своим пристрастием к темной стороне юмора. Он любитель сатиры, сарказма, иронии и высмеивании человеческих пороков, пороков представителей власти. В этом ему палочкой-выручалочкой является гротеск. По сути у Гоголя во многих пьесах все строится именно на нем.
Николай Васильевич, как и многие другие авторы своего времени, любил прибегать для усиления комедийного эффекта к использованию «говорящих фамилий». То есть он давал своим героям такие прозвища и фамилии, которые выдавали бы их черты характера, истинную натуру, намерения и говорили бы, какой человек находится перед читателями. В пьесе «Ревизор» у каждого героя фамилия имеет язык, чтобы описать его характер.
Главным героем является Хлестаков – тот самый, кто, воспользовавшись подвернувшейся ситуацией, притворился ревизором, которого ожидал весь город. Эти несколько дней Хлестаков, будучи без средств для существования, стал проживать, как настоящий царь. Все вокруг него бегали, верили ему и даже не задумывались, что он может лгать (глупенькие и трусливые служащие). А все потому, что главный герой мог хорошо языком «хлестать». Хлестаков – этот то, кто «хлещет» языком.
Абдулин постоянно обводит людей вокруг пальца, всех «обдуривает» и обманывает.
Два чиновника, которые не разлей вода появляются повсюду – это Добчинский и Бобчинский. Первый имеет фамилию, образованную от глагола «добывать». Их прозвища схожи из-за того, что они постоянно вместе.
Тот, кто является грубым полицейским, имеет фамилию – Держиморда, словно бы он бьет по лицу тех, кого схватывает.
Каждый слышал фразу: «тяп-ляп – и готово» и, конечно же, не возникает вопросов о том, что же она обозначает. Это про неаккуратно выполненную работу. Так вот, герой, который все делает на «отцепись» имеет фамилию Ляпкин-Тяпкин.
Прозвище Земляника использовано с большой иронией. Ее следует воспринимать как обратную. Земляника заведует больницами в городе. Эта ягода, которая имеет приятный запах и вкус. А вот в больницах творится беспорядок. В то время как персонаж всем рассказывает о том, как замечательно лечатся люди у него.
Говорящие имена
Множество других фамилий так же говорят сами за себя. Хлопов, несущий образование и культуру, больше похож на холопа, безграмотного, распущенного и вонючего. Шпекин ассоциируется со словом шпик, шпион. Он вскрывает чужие письма, читает их и оставляет себе самые интересные. Почтмейстер не просто любопытен, он наглец, для которого не существует чужих тайн. Одна из самых звучных фамилий – Держиморда. Она дана квартальному, отвечающему за порядок в городе. Понятно, что его любимая фраза: «Держи, морда!
». Для квартального нет людей, только морды, страшные своим неповиновением. Именно поэтому он бьет не разбирая, прав или виноват человек.
Понять представленных комедией героев можно, разобравшись в смысле данных им фамилий. Написать сочинение на тему «Говорящие фамилии в комедии «Ревизор», можно используя предложенные рассуждения.
Несколько интересных сочинений
Благоухающий аромат ягод
Благоухающая фамилия человека, от которого должно за версту нести чистотой или лекарствами, – Земляника. От персонажа Гоголя становится приторно, а не приятно. Ягода представлена всеми отрицательными характеристиками. Она быстро расползается по земле, цепляется за любую поверхность. Земляника – это образ, олицетворяющий высшую степень низости и подлости человеческой души. Сахарный вкус становится опасным, он вызывает отвращение. Земляника плутовски подбирается к людям в поисках своей выгоды. Он пытается выслужиться перед ревизором, рассказывает о пороках всех своих знакомых. Толстый и неуклюжий мужчина в подлости скор и уверен.
Сквозное дуновение
Фамилия городничего в комедии сложнее. Это соединение двух слов – Сквозник-Дмухановский. Более понятно первое – Сквозник или сквозняк, сквозной, просвечивающий, пропускающий через себя. Ничего не проходит мимо главы города. Он как ветер втягивает все в себя. Сквозник проходит всюду, ничто не скрывается от его хватких и липких рук. Он еще и Дмухановский. Здесь видят связь с надуванием и мухой. Грязное насекомое переносит на своих цепких лапках микробы, как городничий распространяет по всему городу пороки. Он «надувает» жителей, присваивая себе деньги, даже те, которые должны идти на духовность. Церковь остается «в утробе» надменного жадного стяжателя. Два слова вместе создают образ двойного дна блюстителя города. Он ворует и прячет, такое существование помогает ему править и уничтожать саму суть власти.
Исследовательская работа на тему: «Говорящие фамилии в творчестве писателей XIX века»
Ищем педагогов в команду «Инфоурок»
МАОУ Абатская средняя общеобразовательная школа№1
« Говорящие фамилии в творчестве писателей XIX века»
Введение……………………………………………………………………………. 3
I. Говорящие фамилии и их роль в стилистическом образе художественного произведения………………………………………………………………………… 4-6
II. Говорящие фамилии в произведениях русских писателей ….……………. 7
2.1 Говорящие фамилии в творчестве Д.И. Фонвизина…………………………. 7-8
2.2.Говорящие фамилии в творчестве А.С.Грибоедова…………………………. 9-12
2.3.Говоряшие фамилии в творчестве Н.В.Гоголя……………………………. ……13
2.4.Говорящие фамилии в творчестве А.Н.Островского………………………. 14-16
2.5.Пародийные имена в творчестве М.Е.Салтыкова-Щедрина, Козьмы Пруткова………………………………………………………………………………. 17
2.6.Говорящие фамилии в творчестве А.П.Чехова…………………………. 18-19
Выбор этой темы обусловлен очень большим интересом к говорящим именам в русской литературе. Если мы имеем дело с художественным произведением, в котором все действующие лица порождены авторской фантазией, то кажется очевидным, что автор располагает, по-видимому, достаточной свободой при выборе того или иного вымышленного героя для любого из своих персонажей. Но мнимая произвольность вымысла на самом деле является осознанной или интуитивно угаданной необходимостью выбора именно этого, а не другого имени — восприятие его читателем на сегодняшний день является интересной и актуальной проблемой.
Глубокое и всестороннее познание художественного произведения невозможно без осмысления использования автором системы собственных имен. Экспрессивное использование имен собственных свойственно многим писателям. Опираясь на внутреннюю форму слова, положенного в основу фамилии героя, писатели в эпоху классицизма награждали своих героев выразительными именами-характеристиками. Русские художники пера – Чехов, Гоголь, Островский и другие – находили очень яркие и неожиданные выразительные средства, одним из которых является «говорящие фамилии». Сатирики называли своих героев «говорящими» именами и фамилиями. Положительные герои звались Катерина, дядя Ваня, а отрицательные – Скотинин, Чичиков, Кабаниха. Пародисты переиначивали фамилию своего литературного противника так, что она становилась средством насмешки.
Цель работы – рассмотреть использование говорящих фамилий в произведениях русских писателей XIX века.
Задачи:
1. Изучить материал о говорящих фамилиях и их роли в стилистическом образе художественного произведения.
2. изучить, какую роль играли имена, фамилии и прозвища в стилистическом образе художественного произведения
I. Говорящие фамилии и их роль в стилистическом образе художественного произведения
Собственные имена и прозвища занимают важное место в лексическом составе языка. Ономастические имена, вводимые в структуру художественного произведения, в качестве важнейших элементов средств выразительности органически связаны с содержанием произведения: «Под стилем художественного произведения условимся понимать систему языковых средств, целенаправленно используемых писателем в литературном произведении, являющемся искусством слова. В этой системе все содержательно, все элементы стилистически функциональны. Они взаимообусловлены и органически связаны с содержанием. Эта система зависит от литературного направления, жанра, темы произведения, структуры образов, творческого своеобразия художника. В этой системе все элементы подчинены одной цели – наиболее удачному выражению художественного содержания произведения»
Выдуманные имена, прозвища, названия титулов в качестве средств типизации оказывают неоценимую помощь писателям, которые используют их как самые значительные средства типизации. Например, мастера сатиры, стремясь заклеймить отрицательные образы, подбирают такие имена, которые с самого начала изобличают низменную сущность, низкий общественный «рейтинг» этих персонажей. Все это играет значительную роль в создании обобщенного образа сатирического типа.
Таким образом, в художественном произведении собственные имена выполняют не только номинативно-опознавательную функцию: будучи связаны с тематикой произведения, жанром, общей композицией и характером образов, они несут определенную стилистическую нагрузку, имеют стилистическую окраску.
Уже античная литература предоставляла тот материал, на основе которого в принципе было возможно возникновение специальной науки о собственных именах в художественном тексте. Намного позднее сформировались интралингвистические предпосылки развития литературной ономастики. По сути дела, лишь в прошлом веке лингвистика в достаточной мере апробировала ряд важнейших идей, легших в основание новой дисциплины. Это прежде всего представления о системности языка и знаковом характере слова, и в частности имени собственного, предполагающие выделение в нем плана выражения и плана содержания, означающего и означаемого.
При изучении знака в его художественной ипостаси, когда эстетическая установка произведения активизирует оба плана знака, это особенно важно. Существенную роль в понимании того, как функционирует оним в тексте, сыграло четкое разграничение языка и речи, так как именно в речевой коммуникации собственное имя реализует свой богатый и разнообразный семантический потенциал. Несомненно также, что новая дисциплина могла сложиться только в тот момент, когда лингвистика сместила общий вектор своих интересов с языковой системы, где ономастика поневоле занимает достаточно скромное место, на речь, где имя силу своей лингвистической природы становится эффективнейшим инструментом порождения и конденсации разнообразных смыслов. Когда выработанные в рамках структурализма строгие научные методы были перенесены на исследование речевых феноменов, это послужило одной из важнейших предпосылок становления и развития литературной ономастики.
В русской литературе объектом рефлексии собственные имена как особый лексический разряд впервые стали в художественной практике классицистов. Рациональная нормативность классицистических произведений потребовала строгой кодификации лексических средств, и в том числе ономастической лексики. Примечательно, что М. В. Ломоносов, совместивший в своем подходе к литературе позиции теоретика и практика, видел в именах собственных один из мощных тексто- и стилеобразующих факторов. Впрочем, гораздо чаще к именам обращались в связи с определенной интерпретацией тех или иных персонажей. Имя при этом не выделялось из художественной и языковой ткани всего произведения в качестве самостоятельной смысловой сущности и отдельного объекта исследования, а воспринималось как атрибут персонажа или даже целого литературного направления и привлекалось только в связи с их анализом.
Говорящие фамилии помогают читателю понять отношение автора к герою: Макар Девушкин, князь Мышкин (Ф. Достоевский); врач Гибнер, судья Ляпкин-Тяпкин (Н. Гоголь).
II. Говорящие фамилии в произведениях русских писателей
2.1 Говорящие фамилии в творчестве Д.И. Фонвизина
За 14 лет до появления фонвизинского «Недоросля», в 1764 году, В.И. Лукин написал комедию «Мот, любовию исправленный», в которой вывел на русскую сцену персонажей с весьма характерными именами. Один, светлый, полюс этого произведения составляют Добросердов и Правдолюбов. Другой, резко противопоставленный этим персонажам, – Злорадов, Докукин, Безотвязный, Пролазин, который, кстати, является стряпчим. Так что два полюса в «Недоросле» с Милоном, Правдиным, Стародумом и Софьей, имя которой, к слову, с греческого языка переводится как «премудрость», и Скотининым, Простаковыми и Вральманом не являлись для современников Фонвизина чем-то уж очень новым.
Кроме того, задолго до этих произведений на русской сцене появлялись герои народного театра с не менее говорящими именами типа Зарез-Головорез, Преклонский и Безобразов.
Что уж говорить о том, что в зарубежной драме персонажи с говорящими именами давно утвердились на сцене. Чего стоят одни только герои Жан-Батиста в пьесе «Любовь-исцелительница»! Именно об именах, которые носят персонажи этой комедии, Михаил Булгаков писал в книге «Жизнь господина де Мольера»: «Они носили имена, которые для Мольера за весёлым ужином придумал Буало, воспользовавшись греческим языком. Первый врач назывался Дефонандрес, что значит убийца людей. Второй – Баис, что значит лающий. Третий – Мокротон, что значит медленно говорящий и, наконец, четвёртый – Томес – кровопускатель.
Однако справедливости ради надо сказать, что не всех персонажей «Недоросля», исходя из их имён, можно отнести к положительным или отрицательным героям. Например, Цыфиркин и Кутейкин являются лексически нейтральными и говорят лишь о роде занятий наставников Митрофана.
Что же касается имени Митрофан (в буквальном переводе с греческого языка означает «являющий свою мать», т.е. похожий на свою мать), то с ним благодаря фонвизинской комедии произошла весьма любопытная трансформация. Прежде лексически нейтральное имя собственное уже больше двух веков считается едва ли не ругательством, и уж во всяком случае, Митрофанами у нас в России принято называть лентяев, недоучек и невежд.
Кстати, об именах героев русской драмы 18 века в своей статье о комедии А.С. Грибоедова «Горе от ума» Аполлон Григорьев не без язвительности заметил: «Это совсем не смешной анекдотец, переложенный на разговор, не такая комедия, где действующие лица нарицаются Добряковыми, Плутоватиными, Обдираловыми».
Однако с говорящими именами у Фонвизина не так всё просто и однозначно. Разумеется, в том, что это – наследие классицистического театра, сомневаться не приходится. Но не все герои оправдывают свои имена. Об этом же пишут Пётр Вайль и Александр Генис: «Фонвизина принято относить к традиции классицизма. Это верно, об этом свидетельствуют даже самые поверхностные с первого взгляда детали: например, имена персонажей. Милон – красавчик, Правдин – человек искренний, Скотинин – понятно. Однако, при ближайшем рассмотрении, убедимся, что Фонвизин классик только тогда, когда имеет дело с так называемыми положительными персонажами. Тут они ходячие идеи, воплощённые трактаты на моральные темы».
Эта фраза парадоксальна. Например, в ней есть позиции, противоречащие друг другу, поскольку Скотинин никак не может быть отнесён к числу положительных героев. Бесспорно, однако, то, что ни Фонвизин, ни его комедии, ни персонажи «Недоросля» и «Бригадира» не укладываются в прокрустово ложе традиций классицизма.
А фамилия Адама Адамыча – Вральман, отчасти русская, отчасти немецкая, – даёт начало множеству такого рода говорящих имён у авторов, наследовавших классику эпохи Екатерины Великой.
2.2 Говорящие фамилии в творчестве А.С. Грибоедова
Но, наибольший интерес в творчестве Грибоедова в использовании им говорящих имён представляет комедия « Горе от ума».
Н.М. Азарова совершенно справедливо относит «принцип «говорящих» фамилий к влиянию классицизма, разделяя их на три типа:
1) собственно говорящие, «которые сообщают об одной важной черте героя» (Фамусов, Тугоуховский, Репетилов, Молчалин);
2) оценивающие фамилии: Скалозуб, Хрюмина, Загорецкий, Хлёстова;
3) ассоциативные – Чацкий, указывающая на прототипа главного героя драмы.
Фамилия «Чацкий» несет в себе зарифмованный намек на имя одного из интереснейших людей той эпохи: Петра Яковлевича Чаадаева. В черновых вариантах «Горя от ума» Грибоедов писал имя героя иначе, чем в окончательном: «Чадский». Фамилию же Чаадаева тоже нередко произносили и писали с одним «а»: «Чадаев». Именно так, к примеру, обращался к нему Пушкин в стихотворении «С морского берега Тавриды»: «Чадаев, помнишь ли былое?
В 1828-1830 г. Чаадаев написал и издал историко-философский трактат «Философические письма». Но взгляды, суждения, идеи –
словом, сама система мировоззрения тридцатишестилетнего философа оказалась настолько неприемлема для николаевской России, что автора «Философских писем» постигло небывалое и страшное наказание: высочайшим (то есть лично императорским) указом он был объявлен сумасшедшим. Так случилось, что литературный персонаж не повторил судьбу своего прототипа, а предсказал ее.
Кроме Н.М. Азаровой, о говорящих именах в «Горе от ума» высказывались многие авторы. Например, О.П. Монахова и М.В. Малхазова в статье «Проблема жанра. Основные приёмы комического» пишут: «К приёмам комического, безусловно, можно отнести и приём «говорящих имён». Это один из традиционных приёмов мировой литературы, преданный забвению в наше время. До середины минувшего века он был очень популярен. Имя персонажа предполагало его характер, становилось как бы эпиграфом к образу, определяло авторское отношение к герою и настраивало читателя на соответствующий лад. Грибоедов искусно пользуется этим приёмом в комедии. Его Тугоуховский действительно глух, Молчалин – скрытен и подчёркнуто немногословен. Скалозуб к месту и не к месту острит и хохочет – «скалит зубы». Фамилия Павла Афанасьевича Фамусова соотнесена с латинским словом «молва». Таким образом автор подчёркивает одну из важнейших черт этого героя: его зависимость от молвы и страсть разносить слухи».
К этому можно добавить, что фамилия Фамусов вполне соотносится и с английским famous, то есть «известный, знаменитый», что не менее важно в характеристике «московского туза».
Отчество же Алексея Молчалина указывает на его незнатное происхождение. Тверской обыватель Степан Молчалин – это вам не московский туз Павел Афанасьевич Фамусов.
Особого разговора заслуживают также имена Платона Михайловича Горичева, Софии Павловны Фамусовой.
Обратим внимание и на то, как много в комедии имён и отчеств типа Сергей Сергеевич, Антон Антонович, Фома Фомич. Полагаем, это ещё один способ подчеркнуть, что предрассудки и нравы «века минувшего» преспокойно перекочёвывают в век 19.
Что же до «смешенья языков: французского с нижегородским», то оно присутствует и в фамилии, как уже было отмечено, Фамусов (famous), и в фамилии Репетилов, которая образована от французского repeater, то есть повторять. Так, кстати, немецкое влияние сказывалось в фамилии Адама Адамыча Вральмана из «Недоросля» Д.И. Фонвизина.
Итак , с какой же целью использует Грибоедов «говорящие» фамилии? Это не только дань господствующему на русской сцене классицизму, не только жанровая особенность комедии, но и яркая характеристика персонажа.
И если имя собственное производится из нарицательного («Простаковы» от «простак», «Скотинины» от «скотина»), прямо и однозначно указывая на главную и единственную черту характера, то фамилии героев «Горя от ума» тоже часто «говорящие», но функция их иная, чем в классицизме:
в фамилиях задан определенный круг ассоциаций, который в целом не упрощает, а наоборот, осложняет понимание характера, выявляя в нем новую грань.
Такие имена, как Молчалин, не только сохраняют в себе первоначальное значение («молчать»), но и сами по себе являются потенциальными нарицательными именами: эта возможность реализуется уже в тексте: («Молчалины блаженствуют на свете!»; «В нем Загорецкий не умрет!»), а впоследствии в статье И.А. Гончарова «Мильон терзаний», где говорится, например, о «Чацких» во множественном числе. Мы можем рассматривать «молчалинство» как социальный и культурный феномен.
Итак, можно сделать вывод, что Грибоедов лишь формально сохраняет классические рамки, наполняя их психологическим и социально-психологическим содержанием
2.3 Говорящие фамилии в творчестве Н.В. Гоголя
Виртуозным мастером в деле нарекания своих героев говорящими именами был и Н.В. Гоголь. В его драмах можно найти фамилии-прозвища: Держиморда, Яичница и Земляника. Гоголь мастерски обыгрывает и двойные фамилии, которые, к слову сказать, принадлежали исключительно знатным людям: Мусины-Пушкины, Голенищевы-Кутузовы, Воронцовы-Дашковы, Муравьёвы-Апостолы.
Судья же из комедии «Ревизор» также носит двойную фамилию – Ляпкин-Тяпкин, которая едва ли свидетельствует о почтении автора к этому герою.
Что же касается двойной фамилии городничего, то о ней в книге «Современные русские фамилии»: «Сквозник (по Далю) в переносном значении «хитрый пройдоха», «опытный плут», в прямом значении – «сквозняк», «сквозной ветер». Дмухати по-украински значит «дуть». Двойная фамилия как пример высокородного дворянина в данном случае оказывается двойным намёком на продувное мошенничество».
Продолжая образование имён литературных персонажей с помощью иноязычных словообразовательных средств, Гоголь вводит в комедию доктора Гибнера, в больнице которого, как известно, все больные, «как мухи, выздоравливают».
Подчёркивая сходство двух «городских помещиков», Гоголь хитроумно делает их полными тезками, а в фамилиях меняет лишь одну букву (Бобчинский, Добчинский). В русской драме такой приём был впервые использован именно в «Ревизоре».
Много любопытного можно обнаружить также и в пьесе Гоголя «Игроки», где мнимые Кругель, Швохнев, Глов, Утешительный и Псой Стахич Замухрышкин объегоривают афериста-любителя Ихарёва. Забавно, что Псой Стахич оказывается Флором Семёновичем Мурзафейкиным, а Глов-старший на самом деле – Иван Климыч Крыницын. Впрочем, кто знает, может быть, эти имена – тоже вымышленные.
Подводя итоги, можно констатировать, что в творчестве Н.В. Гоголя говорящие имена получили дальнейшее развитие, стали ещё значимее, начали приобретать пародийное звучание.
2.4 Говорящие фамилии в творчестве А.Н. Островского
С точки зрения рассматриваемого нами феномена говорящих имён в пьесах этого великого драматурга можно найти много нового, замечательного материала. Коснёмся лишь самых интересных моментов использования этого литературного приёма в наиболее известных пьесах Островского.
Например, в пьесе «Гроза» нет случайных имен и фамилий. Тихоня, слабовольный пьяница и маменькин сынок Тихон Кабанов вполне оправдывает своё имя. Кличка его «маменьки» – Кабаниха давно переосмыслена читателями как имя. Недаром создатель «Грозы» уже в афише представляет эту героиню именно так: «Марфа Игнатьевна Кабанова (Кабаниха), богатая купчиха, вдова». Кстати, её старинное, почти зловещее имя в паре с Савелом Прокофьевичем Диким вполне определённо говорит и об их характерах, и об образе жизни, и о нравах. Интересно, что в переводе с арамейского имя Марфа переводится как «госпожа».
Удивительно интересна с точки зрения исследования семантики говорящих имён и пьеса «Горячее сердце», в которой целое созвездие любопытнейших фамилий, имён и отчеств героев. Вот, кстати, как пишет об этом В. Лакшин в статье «Поэтическая сатира Островского»: «Может быть, самая яркая и едкая в политическом смысле фигура комедии – Серапион Мардарьич Градобоев. Ну и имечко изобрёл для него Островский! Серапион легко переиначивается в «скорпиона», как и прокличет его грубая Матрёна, Мардарий звучит рядом с неблагозвучным словом «морда», а уж Градобоев – фамилия, переполненная до краёв иронической семантикой: не только побитые градом посевы, но и бой, навязанный городу». К слову сказать, Градобоев – не кто иной, как городской голова города Калинова (вспомним «Грозу», «Лес»), который не очень миндальничает с обывателями.
Если полистать произведения А.Н. Островского, можно найти много персонажей с говорящими именами. Это Самсон Силыч Большов, богатый купец, и Лазарь Елизарич Подхалюзин, его приказчик (пьеса «Свои люди – сочтёмся»); Егор Дмитриевич Глумов из драмы «На всякого мудреца довольно простоты», который действительно глумится над окружающими; актриса провинциального театра Негина из «Талантов и поклонников» и любитель деликатного обращения купец Великатов.
А о сценических именах провинциальных актёров Счастливцева и Несчастливцева те же авторы пишут так: «Непревзойдённым мастером имён и фамилий остаётся Островский. Так, в пьесе «Лес» он показывает провинциальных актёров Счастливцева и Несчастливцева. Да не просто Счастливцева, а Аркадия (ср. Аркадия – легендарная счастливая страна, населённая пастушками и пастушками). Геннадий Несчастливцев (Геннадий – греч. благородный) – благородный трагический актёр. И особенно трагичной на фоне этих имён представляется их общая судьба».
Итак, одним из приемов образования фамилий у Островского является метафоризация (переносное значение). Так, фамилия Беркутов («Волки и овцы») и Коршунов («Бедность не порок») образованы от названий хищных птиц: беркут – сильный
горный орел, зоркий, кровожадный; коршун – хищник послабее, способный схватить добычу поменьше. Если персонаж с фамилией Беркут из породы «волков» (что подчеркнуто названием пьесы) и «проглатывает» целое крупное состояние, то Коршунов в пьесе мечтает украсть, как цыпленка, из отчего дома слабое, хрупкое существо (Любовь Гордеевну).
Многие фамилии у Островского образованы от общенародных слов (названий зверей, птиц, рыб) с ярко выраженным отрицательным значением: они как бы характеризуют людей по тем свойствам, которые присущи животным. Баранчевский и Переярков глупы, как бараны; Лисавский хитер, как лиса; Кукушкина эгоистична и бессердечна, как кукушка…
Фамилия у Островского может указывать и на внешний вид человека: Пузатов, Бородавкин, Плешаков, Курчаев, Белотелова; на манеру поведения: Гневышев, Громилов, Лютов, Грознов; на образ жизни: Баклушин, Погуляев, Досужаев; на социальное и материальное положение: Большов, Великатов…А в фамилиях Гольцов, Мыкин, Тугина, Кручинина указывается трудная, полная нужды и лишений жизнь их носителей.
Почти треть всех фамилий в произведениях драматурга – диалектного происхождения: Великатов («Таланты и поклонники») от великатый, то есть «величавый, видный, важный, чванный, гордый, вежливый, умеющий обращаться с людьми, внушающий к себе уважение»; Лыняев («Волки и овцы») от лынять, то есть «отлынивать, уклоняться от дела» (Толковый словарь В.И.Даля, том 2), Хлынов («Горячее сердце») от хлын – «мошенник, вор, обманщик в купле-продаже», Жадов («Доходное место») от жадать – в старинном значении: «испытывать сильное желание».
Богаты пьесы Островского смешными фамилиями: Разлюляев («Бедность не порок»), Маломальский («Не в свои сани не садись»), Недоносков и Недоростков («Шутники»)…
В качестве «строительного материала» для образования фамилий персонажей Островский не часто, но использует искаженные иностранные слова: Паратов («Бесприданница») от французского «парад» (все делает напоказ, любит покрасоваться, пустить пыль в глаза. В театре А.Н. Островского говорящие имена настолько точны и значительны, что впору говорить о виртуозном, феноменальном владении драматургом этим приёмом.
Хорошо известно, что, когда какое-то явление или феномен культуры достигает определённого уровня, становится повсеместно известным и популярным, его начинают пародировать. Так и с говорящими именами. Мы уже отчасти касались того, что Гоголь пародировал некоторые дворянские фамилии. Кстати, множество такого рода фамилий и у М.Е. Салтыкова-Щедрина: Перехват-Залихватский из «Истории одного города», Серпуховский-Догоняй, Урюпинский-Доезжай из «За рубежом», Пересвет-Жаба из «Сатир в прозе». Однако в данном случае мы имели дело с явлением скорее социальным, политическим, а уж потом – литературным.
Не менее пародийны и смешны имена комедии «Черепослов, сиречь френолог». Вот Шишкенгольм, «френолог, старик бодрый, плешивый, с шишковатым черепом», вот Вихорин – «гражданский чиновник. Лицо бритое, лысый, в парике». Знать, потому он и Вихорин.
Пародия всегда сосуществует параллельно с тем, что она высмеивает.
Можно предположить, что у драматургов позднейших эпох говорящие имена персонажей должны были измениться. Творчество Антона Павловича Чехова – яркое тому подтверждение.
2.6 Говорящие фамилии в творчестве А.П. Чехова
О том, как изменился унаследованный у классицистов приём, можно проследить по изумительному чеховскому рассказу «Лошадиная фамилия». «Лобовая атака» с бесконечными и вполне традиционными Уздечкиными, Жеребцовыми и Коренными, как известно, ни к чему не привела. «Лошадиной» фамилия специалиста по заговариванию зубной боли оказывается именно с ассоциативной точки зрения. Овсов – это задача со многими неизвестными. Это вам не примитив типа Кобылина и Лошадевича, поэтому мы, естественно, не можем согласиться с любителями парадоксов П. Вайлем и А. Генисом, которые в статье «Все – в саду» о творчестве Чехова писали: «В противовес долго сохраняющейся в русской литературе традиции крестить героев говорящими именами, фамилии в чеховских драмах случайны, как телефонная книга, но вместо алфавита их объединяет типологическое единство, которое автор вынес в название одного из своих сборников – «Хмурые люди».
Фамилия беллетриста Тригорина – насквозь литературна! И в голову приходят не только Тригорское, но и три горя.
Конечно, в ранних рассказах Чехова царствуют всё те же Кувалдины, Хрюкины и Очумеловы (синонимы: одуреть, потерять соображение, эта же деталь подчеркивается и в его поведении, в отсутствии собственного мнения). Да и в драмах можно найти привычные для времён Островского имена. Например, персонаж «Трёх сестёр» Солёный в чём-то сродни Скалозубову – его шутки попахивают дурным тоном, весьма примитивны, неумны – «солёны», а фамилия его больше похожа на кличку типа Утешительный.
Однако такого рода имена в чеховском театре – скорее, исключение, чем правило. А царит в его драматических шедеврах иное имя, соответствующее новому герою, новому характеру конфликта, новому театру – театру Чехова
