Значение слова «грезить»
1. Мечтать о чем-л., воображать желаемое; предаваться грезам (в 1 знач.). Герой о громкой славе грезит. И. Крылов, К счастью. В такую ночь только бы грезить о счастье. Новиков-Прибой, Цусима.
2. Видеть во сне или в состоянии бреда, полусна и т. п. Ночь я спал беспокойно и много грезил. С. Аксаков, Воспоминания. В ушах с утра какой-то шум. Он в памяти иль грезит? Пастернак, Разлука. Я вдыхаю пряный запах Огненных цветов. Или сплю я, или грежу — Право, не пойму. Матусовский, Индийский танец.
Источник (печатная версия): Словарь русского языка: В 4-х т. / РАН, Ин-т лингвистич. исследований; Под ред. А. П. Евгеньевой. — 4-е изд., стер. — М.: Рус. яз.; Полиграфресурсы, 1999; (электронная версия): Фундаментальная электронная библиотека
ГРЕ’ЗИТЬ, е́жу, е́зишь, несов., о чем и без доп. (книжн.). 1. Мечтать, воображать желаемое. О чем ты грезишь? 2. Видеть сон, быть как бы во сне. Он грезит наяву.
Источник: «Толковый словарь русского языка» под редакцией Д. Н. Ушакова (1935-1940); (электронная версия): Фундаментальная электронная библиотека
гре́зить
1. мечтать о чём-либо, воображать желаемое; предаваться грёзам ◆ В важные эпохи жизни, иногда, в самом обыкновенном человеке разгорается искра геройства, неизвестно доселе тлевшая в груди его, и тогда он свершает дела, о коих до сего ему не случалось и грезить, которым даже после он сам едва верует. М. Ю. Лермонтов, «Вадим», 1833 г. ◆ Он лежал и словно грезил: мысль сменялась мыслью. Казалось, ему очень бы хотелось хоть к чему-нибудь особенно прицепиться воображением. Ф. М. Достоевский, «Преступление и наказание», 1866 г. ◆ Когда мы уходили, Мари опять оставалась одна, по-прежнему без движения, закрыв глаза и прислонясь головой к скале; она, может быть, о чём-нибудь грезила. Ф. М. Достоевский, «Идиот», 1869 г.
2. видеть во сне или в состоянии бреда, полусна и т. п. ◆ У собак вообще и у легавых в особенности есть расположение грезить во сне; чем лучше, чем горячее собака в поле, тем больше грезит и ― грезит об охоте! С. Т. Аксаков, «Записки ружейного охотника Оренбургской губернии», 1852 г. ◆ «Кому не приходилось, — говорит Марк, — вследствие затруднённого пищеварения или лёгкого расстройства в кровообращении или в нервных отправлениях после резкого потрясения физического или морального, испытывать при засыпании эти обманы внутренних и внешних чувств, усматривать странные и страшные фигуры, видеть пропасти… одним словом, грезить, до известной степени, наяву» В. Х. Кандинский, «О псевдогаллюцинациях», 1886 г. (цитата из НКРЯ)
Делаем Карту слов лучше вместе
Привет! Меня зовут Лампобот, я компьютерная программа, которая помогает делать Карту слов. Я отлично умею считать, но пока плохо понимаю, как устроен ваш мир. Помоги мне разобраться!
Спасибо! Я стал чуточку лучше понимать мир эмоций.
Вопрос: безучастный — это что-то нейтральное, положительное или отрицательное?
Словари
Предаваться грёзам [грёзы I].
Видеть во сне или в состоянии бреда.
ГРЕ́ЗИТЬ, грежу, грезишь, несовер., о чем и без доп. (книжн.).
1. Мечтать, воображать желаемое. О чем ты грезишь?
2. Видеть сон, быть как бы во сне. Он грезит наяву.
ГРЕ́ЗИТЬ, грежу, грезишь; несовер. Мечтать, погружаться в грёзы. Г. о счастье.
ГРЕЗИТЬ, грезиться, см. греза.
ГРЕ́ЗИТЬ гре́жу, гре́зишь; нсв.
1. Мечтать, предаваться грёзам (1 зн.). Г. о счастье, о славе. Г. путешествиями.
2. Видеть в полусне, в забытьи и т.п.; быть как бы во сне. Не пойму, это происходит в действительности, или я грежу. Г. наяву.
гре́жу, гре́зишь; несов.
1. Мечтать о чем-л., воображать желаемое; предаваться грезам (в 1 знач.).
Герой о громкой славе грезит. И. Крылов, К счастью.
В такую ночь только бы грезить о счастье. Новиков-Прибой, Цусима.
2. Видеть во сне или в состоянии бреда, полусна и т. п.
Ночь я спал беспокойно и много грезил. С. Аксаков, Воспоминания.
В ушах с утра какой-то шум. Он в памяти иль грезит? Пастернак, Разлука.
гре́зить, гре́жу, гре́зит
гре́зить, гре́жу, гре́зим, гре́зишь, гре́зите, гре́зит, гре́зят, гре́зя, гре́зил, гре́зила, гре́зило, гре́зили, гре́зь, гре́зьте, гре́зящий, гре́зящая, гре́зящее, гре́зящие, гре́зящего, гре́зящей, гре́зящих, гре́зящему, гре́зящим, гре́зящую, гре́зящею, гре́зящими, гре́зящем, гре́зивший, гре́зившая, гре́зившее, гре́зившие, гре́зившего, гре́зившей, гре́зивших, гре́зившему, гре́зившим, гре́зившую, гре́зившею, гре́зившими, гре́зившем
гре́зить(ся), гре́жу, гре́зишь, гре́зит(ся)
Представляться в воображении; являться в мечтах.
Сниться, представляться в состоянии забытья, бреда и т.п.
ГРЕ́ЗИТЬСЯ, грежусь, грезишься, несовер. (к пригрезиться). Мерещиться, видеться во сне. «Очнись! что тебе грезится? Вот о чем грезилось сердцу Алеши.» Достоевский.
ГРЕ́ЗИТЬСЯ, грежусь, грезишься; несовер. Мерещиться, представляться в воображении, в грёзах. Г. во сне.
1. Представляться в воображении (о чем-л. желаемом, манящем); мерещиться.
[Таня] хотела только любви и счастья, страстно хотела, и ожидала жениха, который грезился ей дни и ночи. Чехов, У знакомых.
Как часто тогда грезились мне петербургские белые ночи. Куприн, Белые ночи.
Ему всюду грезились скрытые сокровища. Мамин-Сибиряк, На месте преступления.
2. Сниться; видеться в состоянии бреда, полусна и т. п.
— [Бэла] нам призналась, что с того дня, как увидела Печорина, он часто ей грезился во сне. Лермонтов, Бэла.
Сидя на валежине, я задремал. Мне грезился какой-то бал. Арсеньев, В горах Сихотэ-Алиня.
Золотой лен грезился ей в короткие часы отдыха, когда она смыкала горящие веки. В. Смирнов, Сыновья.
гре́зиться, гре́жусь, гре́зимся, гре́зишься, гре́зитесь, гре́зится, гре́зятся, гре́зясь, гре́зился, гре́зилась, гре́зилось, гре́зились, гре́зься, гре́зьтесь, гре́зящийся, гре́зящаяся, гре́зящееся, гре́зящиеся, гре́зящегося, гре́зящейся, гре́зящихся, гре́зящемуся, гре́зящимся, гре́зящуюся, гре́зящеюся, гре́зящимися, гре́зящемся, гре́зившийся, гре́зившаяся, гре́зившееся, гре́зившиеся, гре́зившегося, гре́зившейся, гре́зившихся, гре́зившемуся, гре́зившимся, гре́зившуюся, гре́зившеюся, гре́зившимися, гре́зившемся
Сны наяву: что такое навязчивые грезы и стоит ли из-за них беспокоиться
Каждому доводилось коротать время в транспорте, на скучной лекции или даже на рабочем месте, погрузившись в фантастический мир ярких грез — в сны наяву. Такое кратковременное бегство от реальности является естественным процессом для нормальной психики. Однако у некоторых людей мечты выходят из-под контроля и пагубно влияют на учебу, работу и личную жизнь, вызывая настоящую зависимость от погружения в вымышленный мир. Этот феномен известен давно, но ученые обратили на него внимание только в начале 2000-х годов. Что же такое навязчивые грезы, чем они обусловлены и стоит ли из-за них беспокоиться?
В бодрствовании, когда всё хорошо, когда отступают заботы и тревожные мысли и мы погружаемся в грезы, не отдаемся ли мы с блаженством вечному потоку, не плывем ли мы в экстазе по спокойным волнам жизни?
Г. Миллер, «Биг-Сур и апельсины Иеронима Босха», 1957
Неадаптивные мечтания
Грезы (сны наяву) долгое время рассматривались как разновидность бессознательной деятельности. Фрейд изначально предположил, что мечтание представляет собой попытку решения переживаемой депривации или конфликта и что фантазия, которая входит в сознательное осознание, вполне может представлять собой золотую середину между неудовлетворенными желаниями и требованиями социальной адаптации или моральными ограничениями общества. Позже ученые предположили, что сама фантазия не обязательно должна возникать только из фрустрации или отложенного удовлетворения, но может служить адаптивным функциям. Тем не менее грезы не считались важным объектом психоаналитических или психотерапевтических исследований.
В основополагающей книге Daydreaming Дж. Сингер (1966) сообщил, что 96% предположительно психически нормальных и образованных взрослых ежедневно мечтают в той или иной форме. Такая умственная деятельность зачастую происходит, когда человек находится в одиночестве, например в постели перед сном, и основное внимание уделяется планированию будущих действий и рассмотрению межличностных контактов.
Другие исследователи практически случайно обнаружили, что существует определенная выборка «заядлых мечтателей».
Распространенность предрасположенности к фантазиям в неклинических когортах оценивалась в диапазоне от 4% до 6%. Среди лиц, подвергшихся жестокому обращению в детстве, встречаемость колебалась от 9% до 14%. Две трети склонных к фантазиям людей из неклинической выборки соответствовали критериям диагностического и статистического руководства по психическим расстройства DSM-III-R (ось I). Исследователи показали, что фантазеры более склонны к депрессии, и пришли к выводу, что у некоторых людей предрасположенность к грезам может быть связана со значительной психопатологией.
Грезы у страдающих субъектов служат частью петли отрицательной обратной связи: психологически здоровые люди используют свои мечты таким образом, чтобы усилить добрые чувства к самим себе, в то время как несчастливые интерпретируют склонность к фантазиям как еще один признак слабости или несостоятельности. Серия исследований с участием психически нормальных людей привела к разработке конкретных психометрических шкал, которые позволили вести дальнейшие исследования различных типов мечтаний и связанных с ними личностных переменных.
О чем и почему грезят люди
Навязчивые грезы ассоциировались с очень плохой межличностной вовлеченностью и тревожным избеганием близости у всех респондентов, серьезным ухудшением успеваемости или производительности труда. Поперечный анализ стенограмм интервью респондентов выявил девять тем, сгруппированных в три метатемы фантазирования: функциональная (бегство от стресса и боли путем улучшения настроения и мечты об исполнениях желаний; общение, близость и успокоение), тематическая (насилие; власть и контроль; идеализированное «Я»; пленение, спасение, побег; сексуальное возбуждение) и динамическая (возникновение грез и кинестетические элементы).
Навязчивые грезы заинтересовали и других исследователей. Американские ученые оценили опыт 90 человек (75 женщин и 15 мужчин в возрасте 18–63 лет), которые самоидентифицировались как «чрезмерные» фантазеры. Результаты опросов показали, что респондентам нравится мечтать, но они считают такое пристрастие социальным и психологическим бременем. У многих участников возникает навязчивая потребность в грезах. У 79% фантазии сопровождаются кинестетической активностью, 82% скрывают имеющуюся склонность к мечтанию от окружающих.
Участники сообщали об испытываемом стрессе, вызванном тремя факторами: трудности с контролем над необходимостью или желанием фантазировать; беспокойство о том, что количество фантазий мешает реальным отношениям и деятельности; сильный стыд и значительные усилия, чтобы скрыть свое поведение от других.
При рассмотрении функциональных грез, направленных на избавление от стресса и боли с помощью фантазий о повышении настроения и исполнении желаний, испытуемые утверждали, что важная роль их мечтаний была двоякой: отключение от страданий и волшебное превращение несчастья в желаемый опыт. Грезы использовали, например, чтобы сбежать от жестоких ссор между родителями. Погружение в сексуальные фантазии повышало настроение. В поиске близости и успокоения респонденты утешались, представляя, как воображаемый спутник жизни сопровождает их дома и на улице. Один субъект в грезах приводил в свою жизнь реальных людей, с которыми хотел бы поговорить, но ему казалось неловким завести разговор.
Насилие являлось популярной темой грез. Пятеро испытуемых говорили о преобладании агрессии, безжалостной жестокости, садизма и сцен кровопролития в своих фантазиях. Такие переживания казались участникам эгосинтонными и не обозначались как источник эмоционального расстройства. Самоидеализация по частоте не уступала насилию. Люди испытывали удовольствие, представляя себя теми, кем бы хотели быть: семейным человеком, успешным любовником или любовницей, власть имущим. Субъекты неоднократно вспоминали о неприятных событиях, изменяя неудачные диалоги и собственные фразы наилучшим образом. Не обходилось и без эротического доминирования над женщинами. Повторяющимися сюжетами были пленение, спасение и побег. Часто люди чувствовали себя пойманными в ловушку жестокого окружения, в грезах избегая мучительного прошлого и жизненных проблем.
Читайте также
Сексуальное возбуждение и плотские наслаждения с ненасытной компульсивностью, сбивающим с толку чувством вины и печального одиночества описано четырьмя участниками. Один субъект мог заснуть только после длительной компульсивной фантазии о флирте, ухаживании и соблазнении женщины, затем складывал одеяло в воображаемый женский торс и занимался с ним сексом. Девушка, пережившая инцест, смущенно рассказала, что способна получать сексуальное удовлетворение лишь тогда, когда фантазирует о рабстве и изнасиловании; она определила эти грезы как «самые эффективные снотворные транквилизаторы». Мужчина признался, что променял бы любую возможность заняться сексом с девушкой на длительную фантазию о сексуальном доминировании. Другой участник описал свой способ погружения в грезы:
К прочим темам мечтаний относились репетиции предстоящих диалогов, ожидаемое предательство со стороны, казалось бы, заслуживающих доверия знакомых, помощь нуждающимся и спортивные состязания. Все опрошенные связывали возникновение навязчивых грез с негативным детским опытом, например изнасилованием, эмоциональным пренебрежением, инцестом, задержкой полового созревания, ксенофобией. Кинестетические элементы присутствовали у пяти участников, повторяющиеся монотонные движения во время грез служили для гипнотического наведения или физического разыгрывания.
Несмотря на то что изученная авторами выборка получена из клинической популяции, результаты исследования согласуются с сообщениями о повышенном риске психопатологии среди людей с чрезмерной склонностью к фантазиям. Предрасположенность к грезам у 24% пациентов в израильской травматологической практике считается высокой. Профессор Сомер объясняет это тем, что пациенты отобраны из специализированной практики, а не из общей клинической группы: все участники в детстве пережили неблагоприятные обстоятельства. Анализ интервью в исследовании демонстрирует сложную картину. Все респонденты не только сообщили, что испытали в разной степени негативные переживания, обусловленные мечтаниями, но и описали широкий спектр полезных функций, связанных с образами идеализированного «Я», вовлеченного в откорректированное межличностное общение, а также успокаивающие переживания.
60% — по социальной фобии и социальной изоляции. Ухудшение показателей при возрастании склонности к грезам подразумевает усугубление психосоциальных проблем под действием неадаптивной мечтательности.
Исследователи предполагают, что
В 2016 году профессор Сомер продолжил изучение предыстории и поддерживающих факторов неадаптивной мечтательности. Выборка состояла из 16 человек, которые искали помощь и советы по поводу навязчивых грез от сверстников онлайн. Главный вывод работы заключается в том, что основой навязчивых грез является детское одиночество. Неспособность родителей или опекунов реагировать на чувства респондентов, возможно, оказывала постоянное давление, направленное на развитие внутренних ресурсов для выражения сильных чувств, ощущения состоятельности или успокаивающего комфорта. Респонденты говорили о сознательных решениях, которые они приняли в раннем детстве, чтобы выдать желаемое за действительное, как альтернативу мучительному одиночеству. Многочисленные отчеты о развитии неадаптивной мечтательности содержали описания детской боли, связанной с отсутствием друзей, с брошенностью и отверженностью.
Хотя склонность мечтать может привести к социальной изоляции, у авторов сложилось впечатление, что взаимосвязь между способностью к интенсивным мечтаниям и социальной изоляцией в детстве циклична и нелинейна. Взаимодействие социальной изоляции и соблазнительной компенсирующей внутренней реальностью было особенно заметно среди респондентов, которые сообщили о серьезных проблемах в детстве. Для многих участников семейные конфликты служили основным фактором стресса. Тем не менее даже люди, не испытывавшие детских травмирующих переживаний, предпочитали окружающей реальности уединение и свой внутренний мир. Личная «виртуальная реальность» служит для них постоянной компенсацией душевного расстройства, источником радости и вдохновения.
Грезы как зависимость
Участники исследования отмечали, что на грезы тратится много времени. Фактически респонденты прямо описали стремление к мечтаниям как зависимость. Временные затраты различались: некоторые говорили о 2–3 часах в день, тогда как другие обозначали более длительные периоды — 6 часов и больше. Огорченные психической зависимостью, стыдящиеся и обеспокоенные тем, что их раскроют, и полные решимости скрыть свою тайну от общества, многие респонденты обращались за профессиональной помощью.
Может быть интересно
Проведенное в Польше исследование 2018 года, основанное на интерпретативном феноменологическом анализе (IPA), однозначно рассматривает навязчивые грезы как новую форму поведенческой зависимости. Неадаптивные мечтатели имеют определенное сходство с проблемными интернет-игроками, которые играют для того, чтобы избежать реальных жизненных трудностей (бегство от реальности), и используют фантазию, чтобы испытать вещи, не существующие в реальности, или опробовать в игре альтернативные идентичности. Навязчивые грезы можно рассматривать как поведенческую зависимость, потому что люди испытывают острое стремление к ним или чувствуют себя вынужденными повторять и растягивать этот процесс. Некоторые сообщают о непреодолимом желании погрузиться в мир фантазий сразу после пробуждения или хотят продолжать фантазировать, если их прерывают. Кроме того, мечтатели обеспокоены потерей контроля над фантазиями и безуспешными попытками ограничить их до приемлемого уровня.
Компоненты поведенческой зависимости обычно идентифицируются как: а) значимость — деятельность становится важнее, чем что-либо еще, и доминирует над мышлением; б) изменение настроения — переживание деятельности ведет к возбуждающему удовольствию (кайфу); в) толерантность — привыкание, требующее нарастания объемов активности; г) отстранение — неприятные состояния, когда деятельность прекращается или внезапно снижается; д) конфликт (меж- или внутриличностный); е) рецидив — вызывающие привыкание паттерны легко и быстро восстанавливаются даже после длительного воздержания или контроля.
Навязчивые грезы — болезнь или симптом?
Исследователи обнаружили высокий уровень коморбидности навязчивых грез на выборке из 39 пациентов: 74,4% соответствовали критериям более чем трех дополнительных расстройств, а 41,1% — свыше четырех. Наиболее частым коморбидным состоянием являлся синдром дефицита внимания с гиперактивностью (76,9%); 71,8% соответствовали критериям тревожного расстройства, 66,7% — депрессивного расстройства и 53,9% — обсессивно-компульсивного или родственного расстройства; 28,2% пытались покончить жизнь самоубийством. Пациенты, отвечающие критериям неадаптивной мечтательности, часто имеют сложные психиатрические проблемы. Следовательно, навязчивые грезы отличаются от обычных мечтаний, а склонные к ним люди испытывают значительные страдания. Данные, полученные от 202 участников, показали, что у 64,4% из них было диагностировано психическое заболевание, включая депрессию (32%), тревожность (29%), обсессивно-компульсивное расстройство (11%), синдром дефицита внимания и гиперактивность (9%), посттравматическое стрессовое расстройство (7%), пограничное расстройство личности (4%), расстройство аутистического спектра (3%), психотические (3%) и диссоциативные расстройства (2%).
На выборке из 77 лиц с самостоятельно поставленным диагнозом навязчивых грез установлено, что увеличение мечтаний тесно связано с одновременным усилением других симптомов и отрицательных эмоций, а также с уменьшением положительных переживаний. Неадаптивная мечтательность временно сопровождалась обсессивно-компульсивными симптомами, диссоциацией и негативными эмоциями, при этом обсессивно-компульсивные проявления были единственным постоянным предшественником грез. Авторы пришли к выводу, что эти симптомы потенциально имеют общие механизмы и могут коррелировать с уровнем серотонина в развитии или поддержании болезненного состояния. Связь с обсессивно-компульсивными симптомами подтвердилась и на выборке из 510 участников. Неадаптивная мечтательность умеренно связана как с навязчивыми идеями, так и с компульсиями, включая компульсии проверки и повторения, навязчивые идеи, а также физические компульсии. Авторы считают, что диссоциативные механизмы играют важную роль во взаимосвязи навязчивых грез и обсессивно-компульсивных симптомов.
Лечится ли неадаптивная мечтательность
Участники описали свои попытки обращения за профессиональной медицинской помощью для избавления от неадаптивной мечтательности, в результате которой получали психофармакотерапию на основе ошибочного диагноза. Психотропные препараты, например антипсихотические, помогали незначительно, уменьшая тревожность, но не устраняя навязчивые грезы. Другие сообщили об умеренном улучшении симптомов депрессии и об отсутствии ответа неадаптивной мечтательности на различные селективные ингибиторы обратного захвата серотонина (СИОЗС), такие как паксил или циталопрам. Респондентам были поставлены различные диагнозы, включая депрессивное расстройство, тревожное расстройство, обсессивно-компульсивное расстройство, посттравматическое стрессовое расстройство, пограничное расстройство личности и диссоциативное расстройство или несколько диагнозов одновременно. Стыд и страх быть неправильно понятыми служили препятствиями для точности диагностики и правильного выбора последующей терапии.
Читайте также
На основании предварительных данных исследователи предостерегают людей с навязчивыми грезами от употребления марихуаны или синтетических агонистов каннабиноидных рецепторов. Что касается потенциально полезных при неадаптивной мечтательности соединений, у 24% участников антидепрессанты вызывали уменьшение симптомов по сравнению с 10%, которые заявили, что препараты слегка или значительно усилили грезы. Кроме того, у 7% нейролептики уменьшили симптомы, тогда как только 2% сообщили об их усилении. Авторы полагают, что антидепрессанты СИОЗС оказались относительно эффективной подгруппой препаратов и могут стать лекарствами первой линии при неадаптивной мечтательности.
Вместо заключения
Мечты — это нормальная и очень распространенная умственная деятельность с бесчисленными ежедневными короткими эпизодами фантазий, однако про чрезмерную, неконтролируемую, тревожную и дисфункциональную форму грез до сих пор известно мало. Последние пять лет интерес к этому явлению возрос, во многом благодаря усилиям профессор Сомера и его коллег, но в русскоязычной научной литературе проблема навязчивых грез до сих пор полностью игнорируется и затрагивается лишь в некоторых СМИ.
Главный вывод большинства исследований заключается в том, что существует острая необходимость в раннем выявлении неадаптивной мечтательности, ее правильной диагностике в зрелом возрасте, изучении взаимосвязи с другими психологическими и психическими расстройствами и предотвращении постановки неверного диагноза с последующим назначением неподходящей терапии. Среди исследователей продолжается спор о том, следует ли классифицировать определенные проблемные формы поведения как новые поведенческие зависимости или надо избегать чрезмерной патологизации повседневной деятельности. Судя по имеющейся к настоящему моменту информации, навязчивые грезы скорее являются не самостоятельной патологией, а симптомом, указывающим на возможное присутствие коморбидных нарушений психики, которые могут потребовать серьезного лечения.
Проверить себя по шкале склонности к навязчивым грезам читатель может в автоматизированной версии опросника, переведенной на русский язык. Подробнее ознакомиться с проблематикой и опубликованными научными работами по неадаптивной мечтательности можно на сайте проекта профессора Сомера. Также существует небольшое русскоязычное сообщество «Анонимные Дейдримеры», предлагающее онлайн-собрания для людей, страдающих от навязчивых грез и желающих найти поддержку.
