Православная Жизнь
Надо признаться, что часто наше духовное состояние совпадает с озвученным в Священном Писании: «мертвые по преступлениям и грехам своим».
Древний учитель Церкви Ориген, следуя скудным научным догадкам своего времени, утверждал, что жемчуг образуется в глубинах океана от «сорастворения молнии с водою». Применяя этот образ к Евангелию, мы можем сказать, что Христос низвел на землю молнию, огонь которой, сорастворяясь со скорбью человека, претворяет слезы нашей печали в перлы дивной красоты.
Вот почему апостол Павел говорит: «Нас огорчают, а мы всегда радуемся» (2Кор. 6:10); «Я благодушествую в немощах» (2Кор. 12:10). Поэтому Тот, Который «возлагает на нас бремя каждый день, Он же и спасает нас… Он причиняет раны, и Сам обвязывает их; Он поражает, и Его же руки врачуют» (Иов. 5:18). Бог Сам помогает верным переносить страдания, сообщая Свою благодатную силу. Вот откуда непобедимость и неутомимость верующего человека. Мы должны принимать страдания не как удары судьбы, поскольку верим не в слепую судьбу, а в Судию, в Того, Который праведно судит и изрекает судьбы. И даже не в Судию, а в любящего Отца, из рук Которого мы принимаем различные испытания.
Вот что говорит святитель Тихон Задонский об этом: «Искушение от диавола попущением Божиим бывает с благой целью. Во-первых, чтобы так смирился искушающийся. Во-вторых, так познается вера наша. Искушение подобно огню, который обнаруживает золото, отличая его от прочих металлов. В искушении становится явным, кто золото, кто серебро, кто олово, кто сено и дрова. Золото и серебро целым остается в огне и становится еще чище; с железа спадает ржавчина, но и оно остается целым; олово скоро плавится; сено и дрова сгорают совсем. Так в искушении познается, кто истинно отстал от сатаны и злых дел его и прилепился Богу, кто истинно работает Богу и кто лицемерно, искушением познаются истинные и верные рабы Божии и лицемеры; искушение все делает явным…» А Божественную «меру страдания» для каждого знает только Он один.
Неверующие люди часто говорят нам: «Христос утешает вас только будущим». Это действительно так. Верные имеют светлую будущность, простирающуюся и на посмертное существование, и на всю вечность. И Господь обещает нам, что не только кончатся наши страдания, но и разрешатся в пленительный торжествующий аккорд. Плачущие тогда перестанут плакать, «ибо отрет Бог всякую слезу с очей их» (Откр. 21:4). Правда Христа, за которую мы призваны бороться, победит после всех победителей. А кому-то из верных надлежит лично разделить это торжество победы.
Сам Спаситель сказал, что кто не берет креста своего и не следует за Ним, тот Его недостоин (Мф. 10:38). Он не возлагает на нас «бремена неудобоносимые», ибо знает меру, которую каждый может понести. Св.Макарий Египетский говорил: «Души…не искушенные и не испытанные различными скорбями остаются пока во младенчестве… и еще недостойны Царства». Более грубое и легкомысленное бегство от страдания люди находят в стремлении минутным наслаждением заглушить горечь жизни, забыться безумием «пира во время чумы», пляской на краю смерти. Это путь, который ведет в никуда, ведет в погибель.
Сегодня мы начали Петровский пост, поспешим же к исправлению той неправды и греховных поступков, которые столь обильно мы всеиваем в ткань нашей жизни, согрешая вольно или невольно словом, делом и помышлением. Как писал религиозный мыслитель Пестов Н.Е.: «Каждое утро думай о себе, что только теперь хочешь быть христианином, а прошедшее время напрасно погибло».
Господь призывает нас к исправлению, пока еще для нас есть время, и слова Спасителя: «Прийдите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас» остаются столь актуальными и востребованными для каждой страдающей от грехов человеческой души.
Виктор Чернышев
профессор Киевской духовной академии
Исповедание, исповедовать
Исповедание, исповедовать [греч. гомологейн, «открыто заявлять», «соглашаться», «признавать», «высказывать», «исповедовать» ].
I. ИСПОВЕДАНИЕ ЛИЧНОЙ ВЕРЫ
Петр в один из самых важных моментов своей жизни подводит итог своего продолжит. пребывания с Иисусом и так выражает, или, иначе, исповедует свою веру: «Ты – Христос, Сын Бога Живого» ( Мф. 16:16 ). «Признание» Петра показывает суть И. Это:
а) ответ Слову Божьему – Иисусу;
б) признание веры в Иисуса, Сына Божьего (тот же, кто видит в Нем лишь великого человека и основателя религии, а не Бога, не верует ( Деян. 8:37 ) и, след., не исповедует Его);
в) Божий дар, или дар Св. Духа ( Мф. 16:17 ; 1Кор. 12:3 ). Иисус ожидает И. от Своих учеников. Согл. Мф 10 и след., в соответствии с тем, исповедует ли человек Христа или же отрекается от Него, Сам Христос либо исповедует его, либо отрекается от него перед Отцом Своим Небесным. Обретший веру не имеет права молчать о ней, а должен передавать и благовествовать ее другим. Именно в этом заключается истинная вера ( Ин. 20:18 ; Деян. 4:20 ; 1Кор. 9:16 ). Всякий отрекающийся от Иисуса разрывает свою связь с Ним ( Мф. 26:69–75 и парал. места; в Ин. 21 Иисус восстанавливает связь, разорванную Петром). Иисус не скрывает от Своих учеников, что И. чревато опасностями и может привести к гонениям и смерти ( Мф. 10:16–26 ). И. веры предназначено, во-первых, для Иисуса – как исполнение Его собств. повеления ( Мф 10 и след.), во-вторых, для наших братьев и сестер в Господе – как отличит. признак и связующее средство нашего единства ( Мф. 16:16 ) и, в-третьих, для нехристиан – как эффективное свидетельство Св. Духа, побуждающее их высказаться ( Деян. 8:37 ).
II. ИСПОВЕДАНИЕ КАК ВЫРАЖЕНИЕ ОБЩЕЙ ВЕРЫ ЦЕРКВИ
В НЗ встречаются подобные выражения общей веры в Иисуса ( Мф. 16:16 ; Ин. 6:69 ; Рим. 10:9 ; 1Кор. 12:3 ; Флп. 2:11 ; 1Ин. 4:15 ; 1Ин. 5:5.10 ), в Бога Отца и Его Сына ( 1Кор. 8:6 ; 1Тим. 6:13 ; 2Тим. 4:1 ) и в триединого Бога ( Мф. 28:19 ; 2Кор. 13:13 ). Для спасения от угрожавших Церкви лжепророков (см. Гaл. и Кол.) было необходимо укрепиться в истинной вере против лжеучений (см. 1Ин 4 и след.).
III. ИСПОВЕДАНИЕ (ИСПОВЕДЬ), ИСПОВЕДОВАТЬСЯ
1) человек в ответе перед Богом за свои поступки и должен давать отчет Ему обо всем, в т.ч. и о своих прегрешениях ( Евр. 4:13 ). Но вместо того чтобы исповедоваться в поступках, и без того известных Богу, человек часто пытается скрыть свой грех или найти ему оправдание ( Быт. 3:11–13 ; Быт. 4:9–13 ). Для того чтобы исповедоваться пред Богом, человек может совершить исповедь перед людьми. Исповедуясь, человек должен называть свои грехи – тем самым он отрекается от дьявола. Тайное, ставшее явным, более не связывает его, и он освобождается. Одноврем. он сбрасывает с себя маску наружной праведности, которая не может обмануть Бога;
3) для Иоанна Крестителя И. грехов непосредственно связано с крещением ( Мф. 3:6 ; Мк 1:4 и след.), сопровождавшимся беседой о том, как следует поступать человеку в дальнейшем ( Лк. 3:10–14 ). Это показывает, что человеч. жизнь после И. грехов должна наполняться новым смыслом ( Ин. 8:11 );
4) Иисус прощал грехи даже тем, кто физически не мог просить Его об этом ( Мф. 9:2 ), и тем, кто выражал свое покаяние без слов ( Лк. 7:48 ). В разговоре с человеком Он мог раскрыть его грехи и добиться публичного их И. ( Ин. 4:17–19 ). В притче о блудном сыне дается наглядное подтверждение тому, что за покаянием ( Лк. 15:21 ) следует прощение грехов (см. также Мф. 6:12 ; Лк. 11:4 );
Исповедовать Христа всей своей жизнью
Беседа с архимандритом Иларионом (Даном)
Архимандрит Иларион (Дан) – в прошлом видный экономист, сегодня один из самых уважаемых румынских духовников – продолжает размышлять о системном кризисе современной техноцивилизации и смысле человеческой жизни.
Архимандрит Иларион (Дан)
– Когда мы говорим о Воскресении, мы на самом деле говорим о глубокой и всё содержащей сердцевине нашей веры, потому что если бы мы не верили в Воскресение, то напрасной была бы наша вера, как говорит святой апостол Павел: «а если Христос не воскрес, то и проповедь наша тщетна, тщетна и вера ваша» (1 Кор. 15, 14)
Я люблю повторять на встречах, которые у меня бывают с верующими, с моими духовными чадами, да и на проповедях, которые произношу, что у нас, христиан, – религия Жизни. Это религия, вступающая в противостояние с миром, в котором мы живем, с сегодняшней культурой, представляющей собой культуру смерти. Поэтому мы должны воздавать славу Богу за то, что мы – преемники восточной традиции Церкви, что получили в наследство от наших отцов и дедов, от святых отцов Церкви эту веру, живую до наших дней. Мы должны и дальше нести эту веру в своих сердцах, исповедовать Христа, потому что времена, в которые мы живем, – это времена исповедничества.
Вы хорошо знаете, что сегодняшнему миру христианство представляется отжившей верой и устаревшим взглядом на жизнь. Мы уже сталкиваемся с тем, что Христа отказываются впустить в публичную жизнь. Христа изгоняют из общественного пространства в приватное. И это противостояние между Церковью и сегодняшним миром становится всё более ощутимым. Нам надо духовно готовиться, чтобы выдержать этот усиливающийся напор. Воды разделяются, скажем так.
Противостояние между Церковью и миром становится всё более ощутимым
В любом случае общей тенденцией в мире стало отдаление от Бога. Эта тенденция проявляется и у нас тоже. Это дух мамоны, поглощенность материальной жизнью, материальной цивилизацией. Я даже читал недавно, что внедряются разные идеологии, призванные вырвать человека из нынешнего мира и сделать его этаким винтиком в технологизированной цивилизации, не знающей никаких границ. Хотя человек и создает сам все эти технологические артефакты, но они начинают над ним господствовать. Речь уже идет об другом этапе человеческой цивилизации – о трансгуманизме, где человек превращается в безмолвного и бесполезного свидетеля этой технологии.
– И больше всего эти технологии и идеологии охотятся за молодежью.
– Действительно, атакам больше всего подвергается молодежь. И, к сожалению, в системах образования во всем мире не делается упора на духовном развитии, а исключительно на накоплении информации, да и она зачастую представлена крайне минималистично, потому что – разве не так? – человеку уже не нужно много знать: чем он невежественнее, тем им легче манипулировать, идеологически его обрабатывать.
Так происходит и с румынским образованием, которое становится всё более хлипким с этой точки зрения. Нам больше нет дела до того, чтобы воспитывать характеры и задавать широкие, благородные культурные рамки. Вы видите, что многие предметы, важные для познания общества, в котором мы живем (каковы история, литература, география), представлены так, чтобы не содействовать формированию общей прочной культуры. Вы знаете, например, что способ, каким преподносится история, очень важен для ее правильного и объективного понимания. А это зависит от того, кто и с какой целью пишет историю. И сегодня мы видим, что история нашей страны преподносится в школах иногда просто в карикатурном виде.
– Отсюда, возможно, и возникает чувство равнодушия к своей стране, народу, Церкви.
– Да, потому что таков результат воспитания. Мы более не говорим о патриотизме – чувстве, означающем, что ты любишь свою страну, любишь свой народ, своих предков, – напротив, у нас культивируется чувство отвращения к своей традиции, культуре. И очень жаль! Потому что наша страна – это страна с очень глубокой и богатой культурной традицией.
Информации очень много, и притом человек пребывает в полном незнании того, что действительно важно для его жизни
Вы только подумайте, что знают румыны об истории нашей Церкви? А если ты не знаешь историю Церкви, тогда очень трудно понять, что такое Церковь, что такое традиция Церкви. Это знание почти напрочь отсутствует. И видите, какой тут возникает парадокс? Мы живем в эпоху, когда доступ к информации очень упрощен, информации очень много, и при всем том человек пребывает в жутком невежестве, в почти полном незнании того, что действительно важно для его жизни.
– Но, батюшка, в былые времена наш крестьянин, румын, не имея всей этой информации, знал то, что важно для его жизни.
– Да, потому что способ существования тогда был такой. А теперь мы органически уже не интегрированы в творение Божие. Наши предки, деды жили в глубокой простоте, простоте, шедшей сама от себя. Они были привязаны к своей ниве, своей скотинке, ко всему окружающему, их пропитание зависело от пшеничного зернышка, которое должно взойти. Человек чувствовал, что всё от Бога, и каждый день жил естественно, просто.
Вспомните и о посте, который соблюдали тоже самым естественным образом. Тогда как сейчас у нас больше нет ничего естественного. Жизнь современного человека тотально неестественна. Это нынешнее изобилие погружает нас в какое-то бесчувствие.
Прежний человек на земле жил с Богом. Церковь стояла посреди села, в церкви проживали все события: и рождения, и венчания, и похороны, – в них участвовали все, это была живая общность. Существовали правила нравственного общежития, не было такого, чтобы кто-то воровал, потому что этого нельзя было делать, они и не знали, что такое украсть. Папа – Царство ему Небесное! – говорил, что, когда был маленьким, домой и соломинки не уносили с поля, потому что если возьмешь ее, тебя будут считать ничтожеством. А теперь воровство стало достоинством, и ложь тоже.
Мы очень, очень далеки от того, какими нам следовало бы быть. И мы, те, кто в Церкви, тоже очень далеки. Мы живем так, словно в какой-то летаргии, в состоянии, которое если и не выбираем сознательно, то принимаем. И принимаем по собственной воле, свободно. Мы полностью ответственны за это свое состояние.
Мы очень, очень далеки от того, какими нам следовало бы быть
Родители настолько беспечны, что предоставляют детям свободный доступ к этим инструментам с малых лет. Вы видите? Мы живем крайне, крайне поверхностно, пребываем в опасном невежестве, которое подводит нас к краю пропасти.
У человека есть этот сегодняшний комфорт, коварный. Имея всё под рукой, человек окунается в этот мирской, земной псевдо-рай и довольствуется им. Это чары мира, это капкан, который распахнул перед человеком сатана, и люди в него бросаются, словно увелкаемые приятным запахом.
– Что же делать, отец Иларион?
– Каждому надо привести себя в порядок. Надо быть предельно в курсе этой битвы, идущей в наши дни, битвы, которая в действительности началась раньше, одновременно с коммунистической идеологией, через которую мы прошли и которая принимает теперь формы неомарксизма, культурного марксизма. Я с удивлением и грустью констатирую, что наша молодежь не отдает себе отчета в том, что она тоже подвержена этому процессу идеологизации, и очень многие принимают ее всем существом. Слышу, как в публичном пространстве молодежь позиционирует себя негативно по отношению к традиции, к христианской культуре, к Церкви – безо всякой рассудительности, безо всякого знания о том, что такое Церковь Христова, что значит быть христианином. Идет вирулентное отвержение всего, что только у нас имеется глубокого в истории нашего народа.
У румынского народа есть редчайшее духовное наследие, а наша молодежь отворачивается от Православия. Она не понимает, от какого дара Божия отказывается. И это очень прискорбно. Но таков результат недостаточного воспитания, как я уже сказал, и того, что мы, те, кто в Церкви, непривлекательны для находящихся вне Церкви. Если бы мы (те, кто в Церкви) были живым примером жизни по Евангелию, если бы мы были достойными образцами для подражания, то ситуация была бы совершенно иной.
Итак, будем воистину исповедниками Христа! Исповедовать Христа – значит последовать Христу во всем. Ты не христианин, если у тебя только и есть, что ярлык: мол, ты родился в семье христиан и был крещен. Да и семьи румын, к сожалению, уже не истинно христианские семьи, потому что уже не живут в православном духе, но в духе мира сего, где главная забота – забота о материальном.
Нам надо контролировать свою духовную траекторию, чтобы не сойти с пути, ведущего ко Христу
Деньги – новый идол мира. Человеку, целиком погруженному в материальное, плотское, больше ничего не нужно, кроме исполнения плотских желаний, и поэтому деньги становятся для него единственным средством, с помощью которого он удовлетворяет эти свои нужды, эти страсти. И ребенок растет в такой среде.
Меня часто спрашивают, передаются ли детям грехи родителей, и я отвечаю, что это не механическая передача, но только ребенок живет в конкретной среде, в семье, где демонстрируется какое-то поведение, какие-то страсти. В каждой семье есть свой дух. И ребенок растет, купаясь в этом пространстве. Если родители демонстрируют глубокую, истинную, чистую любовь к Богу, тогда, конечно, и ребенок будет расти в этой любви. Если же в семье демонстрируются определенные страсти, тогда и ребенок пропитывается ими, а отсюда – все вытекающие последствия.
Выход вот в чем: жить как настоящие христиане, вернуться ко Христу и исповедовать Христа всей своей жизнью! Мало ходить в Церковь, ставить свечки, прикладываться к иконам. Это всё – внешние проявления, за которыми должно стоять глубокое внутреннее жительство. Если мы каждый миг не живем Христом, если у нас нет Христа в сердце, а есть что-то другое, чаще всего – мы сами, тогда мы и остаемся сами с собой, без Христа. А что мы можем дать сами от себя? Свои страсти. Всё хорошее и прекрасное, всё относящееся к жизни исходит от Бога.
Когда в нас не стало Света Христова, то что мы можем в себе иметь.
– Вы говорите, что мы далеки от состояния истинных христиан. Каким же может быть послание Воскресения людям, только по имени являющимся христианами?
– У нас сейчас идет период Святого и Великого поста, когда нам следовало бы глубоко задуматься о смысле своей жизни, о том, что мы такое и кем хотим быть. Так хочу ли я действительно жить? Хочу ли быть живым. [2]
[1] «Состояние молитвы означает состояние присутствия пред Богом», – говорил старец Арсений. О том, что он понимал под состоянием присутствия, можно почитать в интервью, которое великий румынский старец дал для портала Православие.Ru.
[2] Фрагмент интервью, опубликованного в журнале «Мир монахов» («Lumea monahilor»), № 142, апрель 2019 г.
Таинство Покаяния: как оно возникло и как менялось на протяжении времен
Приблизительное время чтения: 14 мин.
Что такое покаяние? Было ли оно в Ветхом Завете? В какой момент покаяние стало именно таинством? И как оно совершалось в разные времена? Рассказывает протоиерей Украинской Православной Церкви Игорь Рябко, профессор и завкафедрой богословия и гуманитарных наук Классического приватного университета Запорожья.
У православных христиан идет Великий пост — время сугубого покаяния. Мы предлагаем нашим читателям пройти его с «Фомой». Покаяние — это путь человека к Богу. Но что Церковь понимает под покаянием? Можно ли ему научиться? Что говорится в Библия о покаянии? Для чего нужно таинство исповеди? Как к нему подготовиться? Мы собрали ответы на эти и многие другие вопросы. Добавили личные история покаяния святых и наших современников. Каждый день на foma.ru вас ждет очередной материал. Надеемся, наш проект поможет вам чаще вспоминать о главной цели Великого поста — подготовить свое сердце к встрече с Воскресшим Спасителем. Все материалы о покаянии вы можете посмотреть здесь.
Было ли покаяние в Ветхом Завете?
Сегодня мы называем покаянием церковное таинство, возникшее уже в христианскую эпоху и установленное Самим Господом Иисусом Христом. Заключается оно, по слову святителя Московского Филарета (Дроздова), в том, что «исповедующий грехи свои при видимом изъявлении прощения от священника невидимо разрешается от грехов Самим Господом Иисусом Христом». Покаяние совершается даже не тогда, когда человек покаялся на исповеди перед Богом в присутствии священника, уточняет завкафедрой теологии Православного Свято-Тихоновского университета Петр Малков. «Окончательное покаяние — как подлинная перемена ума — наступает, когда человек оказывается перед возможностью повторить тот или иной грех, но его не повторяет, потому что этот грех уже не имеет в нем своего начала, своего корня, своего основания», — пишет он.
По времени возникновения таинство Покаяния принадлежит уже к Новому Завету. Но возникло оно не на пустом месте. Ведь по сути Покаяние — это не только регламентированный протокол внешних действий, но прежде всего таинство возвращения души к Богу. И оно стало продолжением определенной ветхозаветной традиции, о которой, правда, нам сегодня известно не слишком много.
Еще задолго до прихода в мир Спасителя Библия дает нам примеры покаянного плача как отдельных праведников, например царя Давида (Пс 50), пророка Ионы (Иона 2:2–10), так и всего израильского народа (Суд 10:10, 1 Езд 9 и много других эпизодов). Нередко покаяние сопровождалось постом, облачением во вретище, посыпанием головы пеплом или даже разрыванием на себе одежд. Через ветхозаветных пророков Бог обещал раскаявшимся и исправившим свою жизнь иудеям прощение грехов. Например, в самом начале книги пророка Исаии: Омойтесь, очиститесь; удалите злые деяния ваши от очей Моих; перестаньте делать зло; научитесь делать добро, ищите правды, спасайте угнетенного, защищайте сироту, вступайтесь за вдову. Тогда придите — и рассудим, говорит Господь. Если будут грехи ваши, как багряное, — как снег убелю; если будут красны, как пурпур, — как вóлну убелю (Ис 1:16–18).
Параллельно существовала и практика принесения очистительных жертв: согрешивший человек приносил в храм ягненка или козленка, возлагал на него руки и называл свои грехи, после чего священник закалывал жертвенное животное и сжигал его на жертвеннике (Лев 1:4).
Последним пророком, который стоял уже на самой границе Ветхого и Нового Завета, был Предтеча Христов Иоанн. Это был великий проповедник покаяния, который подготавливал народ к приходу в мир Бога. Практика покаяния, которую ввел Иоанн Креститель через погружение кающегося в воду, не имела аналогов в Ветхом Завете. Хотя по форме была близка к древнему иудейскому обряду омовения, которое верующие совершали в предписанных законом случаях (например, если им случалось прикоснуться к умершему).
Как же исповедь стала таинством?
Христос даровал право отпускать грехи Своим ученикам: Кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся (Ин 20: 23). Именно это обетование, данное Спасителем апостолам уже после Его Воскресения из мертвых с одновременным ниспосланием им Духа Святаго (Ин 20:22), толкуется святыми отцами как установление таинства Исповеди.
До этого момента под покаянием подразумевалось в основном действие самого человека — его раскаяние и старание не повторять грех вновь. В таинстве же действует не только человек, но и Бог. Для человеческого зрения Бог невидим, Он действует тайно (отсюда и слово «таинство»), но — не символически, а самым непосредственным образом. Он прощает грехи, в которых кающийся признался при свидетеле-священнике и обрел решимость исправиться, и дает человеку силы для этого исправления — той самой «перемены ума», которую и подразумевает греческое слово μετάνοια (в русском варианте — «покаяние»). Эта невидимая глазу, но реальная и ощутимая помощь, которую получает от Господа стремящийся к единению с Ним человек, в Церкви называется благодатью. Более того, Господь освобождает человека от власти совершенного им греха, чего никакое самое решительное человеческое усилие все равно сделать никогда не сможет.
Даже Савл — будущий великий апостол Павел, которому Христос внезапно открылся по дороге в Дамаск, — получил прощение грехов только после того, как на него возложил руки с молитвой пресвитер Анания (Деян 9: 10–18). Возложение рук было внешним действием, которое запечатлело внутреннее перерождение Савла — его освобождение от власти дьявола и обращение ко Христу. Его покаяние.
Как каялись христиане первых веков?
В покаянной практике первых христиан главную роль играла сама христианская община, возглавляемая епископом. Грехи отпускали епископ или пресвитер (священник) как прямые наследники апостолов, получившие благодать для совершения священнодействий через рукоположение, совершенное епископами-предшественниками. Но свидетелями покаяния христианина часто становились все члены общины. Христиане осознавали Церковь как единый организм, в котором все друг с другом связаны и взаимно друг от друга зависят, и делали отсюда вывод, что и исповедовать грех всякий член общины должен перед всеми. Ведь, делая что-либо недолжное, он, член Тела Христова, согрешает и против всех остальных.
Параллельно уже с апостольских времен существовала и тайная исповедь, привычная нам сегодня. Но публичное покаяние до определенной поры оставалось все же распространенным. Решением общины закоренелые грешники (например, отступники от Христа) изгонялись вон; решением общины тех, кто раскаивался, принимали обратно. Все это хорошо видно из посланий апостола Павла. Иногда он обращается в них к епископам, но чаще — к общине целиком. И вот что он говорит, например, христианам Коринфа: Я писал вам не сообщаться с тем, кто, называясь братом, остается блудником, или лихоимцем, или идолослужителем, или злоречивым, или пьяницею, или хищником; с таким даже и не есть вместе. Ибо чтó мне судить и внешних? Не внутренних ли вы судите? Внешних же судит Бог. Итак, извергните развращенного из среды вас (1 Кор 5:11–13).
То есть человек называл свои грехи прямо перед всеми?
Вся жизнь первохристианской общины была проникнута покаянием, и исповедь как таинство тут была лишь одним из элементов. О необходимости регулярно испрашивать прощения у близких пишет священномученик Климент Римский (ⱡ около 100 года): «В чем мы согрешили по каким-либо наветам врага, должны мы просить прощения. И лучше человеку признаться в своих грехах, нежели ожесточать сердце свое». Тема покаяния центральная для « Пастыря Памятник христианской письменности II века, пользовался большим авторитетом у христиан первых веков. — Прим. ред. » Ерма: там говорится и о церковном покаянии как таинстве, и о внутреннем обращении души к Богу.
Важные сведения о покаянной практике первохристианской общины мы находим в сочинениях Тертуллиана (ок. 155 — ок. 220), написанных еще в «церковный» период В конце жизни Тертуллиан уклонился в ересь. — Прим. ред. его жизни. Внешнюю сторону покаяния Тертуллиан описывает именно как публичное исповедание грехов. Кающиеся должны были надевать рубища — рубахи из грубой ткани, ложиться в пепел, мазаться грязью и непрестанно напоминать себе и другим членам общины о своих грехах. Чем более грешник уничижал себя, тем быстрее получал прощение. «Насколько ты не щадишь себя, настолько, верь, тебя пощадит Бог», — пишет Тертуллиан.
Когда исповедь стала индивидуальным делом?
Шаг к тому, чтобы исповедь окончательно сделалась делом интимным и тайным, сделал еще блаженный Августин, один из самых авторитетных богословов ранней Церкви (он жил во второй половине IV — начале V века). Августин учил, что не каждый грех нужно исповедовать публично. Он проводил различие между грехами, известными другим людям, и грехами, совершенными тайно. Те, которые совершались публично, должны быть и исповеданы прилюдно, а те, что совершены втайне, нуждаются в индивидуальном отпущении.
В эпоху Вселенских Соборов (IV–VIII века) на христианском Востоке кающиеся были распределены по разным категориям, в зависимости от тяжести совершенных ими грехов. «Плачущие» по три-четыре года не имели права войти внутрь храма, а могли только плакать о своих грехах на паперти и просить проходивших в храм молиться за них. «Слушающие» допускались в притвор и имели право слушать, как во время службы читают Священное Писание, а потом должны были уйти. «Припадающие» приравнивались к оглашенным — тем, кто только еще готовился к Крещению; они допускались на середину храма, но должны были всю службу стоять на коленях и покидали храм перед Евхаристическим каноном. Наконец, «купностоящие», то есть «стоящие вместе» с верными, отличались от этих верных только тем, что не могли причаститься Святых Тайн.
Совершивших самые тяжелые грехи на несколько лет записывали в «плачущие», а дальше они двигались по этой «лестнице» вверх и только лет через десять могли вернуться в разряд верных.
Тогда же был разработан и четкий «регламент» покаянной практики. Именно в эту пору центральной фигурой в этом таинстве становится епископ (или священник как его «полномочный представитель») — он уже не только читает молитву об отпущении грехов, но и выслушивает саму исповедь. Несколько позже появляются должности покаяльных пресвитеров, которые принимают исповедь на регулярной основе. Кающиеся как особая группа христиан исчезают в Византии примерно к V–VI веку. Публичная исповедь все больше вытесняется тайной.
Как появилось духовничество?
Со временем в монастырях стала практиковаться, помимо исповеди, еще и духовная беседа со старцем. В то время монахи еще, как правило, не принимали священный сан, поэтому отпускать грехи старец не мог. Но он мог помочь кающемуся их осознать и исповедовать. Со временем такая практика получила широкое распространение. Уже Василий Великий (330–379) советовал своим духовным чадам «исповедовать грехи не первому встречному, а искусному в их уврачевании». А живший три века спустя преподобный Анастасий Синаит (ок. 640 — ок. 701) писал, что мирянам даже полезно исповедоваться у монахов-старцев. Многие христиане в то время искали себе духовников в монастырских обителях.
В иконоборческую эпоху (VIII–IX века) многие обители, следуя традиции Студийского монастыря (располагался в столице Византии Константинополе и пользовался особенным авторитетом у императора и его приближенных), вводят для монахов ежедневную исповедь у игумена, а женские обители — у приходящего священника. Чинопоследование таинства Покаяния приобретает форму, к которой мы привыкли сегодня. Исповедь стала преимущественно делом священников, хотя некоторые византийские богословы (например, преподобный Симеон Новый Богослов) продолжали настаивать на праве простых монахов принимать исповедь. Впрочем, старцы в монастыряхк тому времени уже, как правило, имели священный сан, так что могли не только вести духовные беседы, но и совершать таинства.
Откуда взялся обычай исповедовать людей, «испытывая» их по спискам грехов?
Этот обычай, как и некоторые другие особенности таинства Покаяния, проник в Православную Церковь с Запада. В Западной Церкви таинство Исповеди начинало развиваться в том же русле, что и на Востоке, но затем двинулось в сторону большей регламентации и формализации.
Примерно с начала VI века на Западе появляются свидетельства о так называемом «тарифицированном» покаянии. Речь шла о строго формализованной процедуре: каждый грех должен быть заглажен, и заглажен вполне определенным образом. Первыми эту практику ввели монастыри: кающийся признавался в своих грехах перед игуменом и получал от него конкретную епитимию Епитимия — обязательство кающегося понести определенные труды в качестве исправительной меры. — Прим. ред. согласно «тарифу» — прочесть определенное количество молитв или псалмов, положить столько-то поклонов, провести столько-то дней поста на хлебе и воде. Только исполнив епитимию, он мог вернуться к обычному ритму монашеской жизни. Со временем «тарифное» покаяние стало распространяться и на приходах. Особое внимание священники стали уделять обстоятельствам совершения греха, причинам, побудившим человека пойти против заповеди и т. п.
А с IX века получают хождение списки грехов, которые использовались во время исповеди кающимся или священником. Например, в житии прославленного Католической Церковью Филиберта рассказывается об исповеди одного немого, который должен был чихать на руку священника каждый раз, когда тот доходил, читая по списку, до того греха, который был совершен кающимся. Эти списки грехов стали очень популярны и постепенно перекочевали из Западной Церкви и в Восточную. Широко использовались они в свое время и в Русской Церкви. С XVI века появляются особые вопросники для детей, девиц, вдов и вдовцов, клириков, архиереев, царей… Некоторые из них включали до ста пятидесяти видов грехов! Исследуя подобные перечни и отвечая на подробные вопросы духовника, человек мог узнавать о таких грехах, о которых ранее и представления не имел! Не говоря уже о том, что подобного рода перечни нередко выходили за всякие границы христианского целомудрия.
Бывает ведь и так, что священник лишь зачитывает перечень грехов и не ждет от кающегося признания?
Это так называемая общая исповедь – существенное искажение таинства, которое бывало допустимым лишь в редких и экстраординарных обстоятельствах.
Такая исповедь нередко практиковалась в храмах СССР: священник не беседовал с каждым из кающихся по отдельности, а сам от их имени перечислял самые распространенные грехи и затем читал разрешительную молитву. До октябрьского переворота 1917 года подобную практику применял только святой праведный Иоанн Кронштадтский, которому нередко приходилось исповедовать по несколько тысяч человек за день. Правда, на это он получил особое разрешение Святейшего Синода. В советский же период эта практика стала повсеместной в связи с тем, что священников катастрофически не хватало и один батюшка не мог справиться с наплывом желающих исповедоваться и причаститься в праздники и воскресные дни.
Но и практика общей исповеди по возможности регулировалась уставными предписаниями. Священнику было запрещено читать разрешительную молитву над всеми людьми сразу (они должны были подходить «под епитрахиль» по очереди), а в случае необходимости он должен был предоставить человеку возможность исповедоваться индивидуально.
В наше время Церковь вернулась к традиционному чинопоследованию исповеди, которая проводится в индивидуальном порядке в личной беседе с каждым кающимся.
Что из всего этого следует?
Покаяние как стремление согрешившего человека восстановить отношения с Богом существовало всегда. И в ветхозаветные времена люди каялись перед Богом, надеясь на Его милость, а Господь отвечал им. Однако только с пришествием в мир Сына Божия люди получили возможность не просто облегчить душу через покаяние, но получить от Бога действенную благодатную помощь, укрепляющую их в решимости не повторять исповеданные грехи вновь и действительно освобождающую от греха. Покаяние стало не только состоянием души, желающей вернуться к общению с Богом, но и таинством — благодатным воздействием Бога на человека, к совершению которого Господь привлек сначала Своих учеников-апостолов, а потом их учеников — епископов, которыесо временем стали «делегировать» право совершать таинства и пресвитерам (священникам).
На протяжении веков таинство могло совершаться очень по-разному: от исповеди во всеуслышание перед всей общиной до тайной беседы с духовником; от пристрастного выпытывания священником деталей и обстоятельств греховного поступка до «общей» исповеди, когда священник сам перечисляет грехи, а кающиеся молча подходят под епитрахиль и «получают» разрешительную молитву. Кроме того, в Древней Церкви существовали формы покаяния, вовсе не являющиеся таинством, такие как исповедь членов общины друг другу и духовная беседа со старцем. Они были естественными для Церкви, воспринимавшей покаяние как образ жизни, а не эпизодическое событие в жизни верующего человека. Отдельные покаяльные традиции, такие как испрашивание прощения друг у друга в последний день перед Великим постом, сохранились в Церкви и по сей день.
Но и сегодня Церковь мыслит покаяние гораздо шире, чем только перечисление кающимся грехов и чтение священником разрешительной молитвы. Ведь человеку, которому Бог через священника только что отпустил грехи, необходимо приложить все усилия, чтобы сохранить воспринятую в таинстве благодать, удержаться от повторения этих грехов вновь. А значит, покаяние не прекращается и после исповеди.
