Что значит продуть гальюн
Russian Submarine запись закреплена
Как известно, гальюн на подводной лодке — это «чудо техники», которое таит в себе нечто, чем нужно не только пользоваться, но и знать, как оно устроено.
Визуально он похож на туалет в железнодорожном вагоне. Есть педаль, которая открывает задвижку и подаёт воду на смыв. Но смывает эти отходы не на ж/д полотно, а в резервуар (баллон гальюна) в корпусе корабля и задвижка на нём мощная, рассчитанная на высокое давление воздуха.
Удаляют все отходы производства человеческого организма из резервуара с помощью воздуха прямо за борт. Совсем не трудно догадаться, что при неправильной эксплуатации гальюнного устройства, при продувании того самого баллона, всё содержимое может выйти не за борт, а в помещение гальюна на хозяина отходов. Случаи такие были. Называется это «продуть гальюн на себя».
Гальюны на подводной лодке продувают на небольших глубинах. Практически всегда продувка гальюнов происходит при всплытии на перископную глубину, когда подводная лодка выходит на сеанс связи. Всплыли, продули гальюны, вышли на сеанс связи и погрузились опять.
Всякое бывает в жизни, какая-то неисправность или разгильдяйство трюмного матроса приводит к тому, что в баллоне гальюна останется давление воздуха после продувки. Неопытный подводник зайдёт, сделает свои дела, нажмет на педаль смыва,станет с интересом наблюдать, как там всё его добро смывается.
С огромным облегчением и звучным хлопком, при нажатии на педаль, баллон гальюна выкидывает салют, в аэрозольном таком варианте. Продувший на себя гальюн очень похож на движущуюся глиняную фигуру, сверкающую, как будто облит каким-то лаком коричневого цвета. Аэрозольное облако разлетается дальше по отсеку, оседая на приборах, трубах, палубе. Дышать там практически невозможно, ну и запах очень даже бодрящий.
Что потом? Да ничего. Продувший моет за собой всё это «счастье», а весь экипаж злобно хихикает. Опытный подводник всегда посмотрит на манометры рядом с чашей унитаза, проверит нет ли давления в баллоне гальюна, и при тяжелом нажатии на педаль, смыть не спешит. Манометры могут врать, а тяжелое нажатие на педаль признак остаточного давления.
Дальше действуют по-разному. В основном вызывают того трюмного матроса и дрючат за недобросовестную его работу, разбираются и только убедившись, что все нормально, нажимают на педаль смыва. В такой ситуации лучше трюмного закрыть в гальюне, пусть сам смывает, тогда точно не продуется гальюн в отсек и в следующий раз на манометрах будет давление по нулям, и педаль смыва будет не тугая.
Как ходили в туалет на подводной лодке: гальюн и «медовая бочка»
На субмарине многое делается не так, как привычно обычному человеку. К примеру, посещение туалета — ещё та операция. О том, как подводники Второй мировой справляли нужду, на примере немецких «серых волков», — в нашем материале.
В море у людей те же потребности, что и на суше. В том числе и естественные. Но как справляли нужду во время походов, учитывая, что на корабле нет привычного нам туалета?
Корабельный туалет, или по-морскому — гальюн, спроектирован с учётом пребывания в море. Поэтому отхожее место действует по иным законам, чем на суше. К примеру, унитаз там должен оставаться сухим, пока им не воспользуются. Иначе при качке вода из него просто выльется. А после того, как моряк сделал своё дело, плоды трудов нужно смывать с помощью ручного или электронасоса, отправляющего их в специальную цистерну‑отстойник.
Можно сказать, что гальюн — это целая сантехническая система, где унитаз играет далеко не главную роль. Она работает на всех кораблях, включая и подводные лодки. Но по сравнению с надводными собратьями, ежедневная рутина моряков-подводников, включая походы в туалет, намного труднее.
Когда субмарины появились на свет, их гальюны были несовершенны и трудны в эксплуатации. Поэтому, если лодки находились под водой, их экипажи или испражнялись в ведро, или ждали всплытия, чтобы сходить по нужде на верхней палубе. Но время шло, техника развивалась, и к началу Второй мировой войны гальюны на подлодках стали более совершенными. Правда, пользование ими требовало навыков и чёткого следования инструкциям. Хороший тому пример — правила хождения в гальюн на немецких субмаринах.
Подлодки VII и IX серий были рабочими лошадками кригсмарине в Атлантике. И «семёрки», и «девятки» имели два гальюна, но в походах использовался лишь один, так как второй служил «провизионкой».
В результате на полсотни человек экипажа приходился один унитаз.
Но даже его можно было использовать по назначению, лишь соблюдая три условия. Во-первых, не ходить в гальюн, когда лодка находится на глубине свыше 45 метров, так как забортное давление могло вывести систему смыва из строя.
Во-вторых, не использовать его, когда лодка ведёт бой в подводном положении. Считалось, что акустик на вражеском корабле может засечь субмарину по звукам, издаваемым «туалетными» насосами.
И в-третьих, каждый зашедший в гальюн член экипажа субмарины был обязан записать своё имя, дату и время в специальном журнале. Если что-то пойдёт не так — все будут знать, кого нужно звать на уборку сотворённого безобразия.
Но подводники не теряли присутствия духа. Гальюн становился предметом для шуток экипажей подлодок. К примеру, команды «девяток» иронично именовали его «Трубой № 7» или «7-м торпедным аппаратом» — вдобавок к шести реальным, имевшимся на лодках данной серии.
Прежде чем рассказать, что ждало подводника в «трубе», обратимся к описанию её устройства.
Изначально немецкие ватерклозеты на подлодках состояли из чаши унитаза, соединённой с накопителем фекальных вод, которые выбрасывались за борт сжатым воздухом либо ручным насосом. Но на некоторых лодках немцы додумались установить «сифонные» фаянсовые унитазы со сливными бачками. Нечистоты при этом спускались в «гигиеническую» цистерну, которая периодически продувалась за борт.
Накопители нечистот находились на лодке в носу и корме, соединённые трубами с унитазами. Они были небольшого размера, поэтому сбросы фекальных вод за борт производились часто, чтобы не вызвать обратного хода.
Если подводник захотел «до ветру», думаете, он сломя голову нёсся в гальюн? А вот и нет. Как бы ему ни приспичило, сначала он должен был доложить о своём желании инженер-механику лодки и, только получив «добро», отправлялся по надобности.
И ничего удивительного тут нет. Ведь инженер-механик контролировал все технические процессы на подводном корабле, включая работу его сантехнической системы.
После того как моряк завершал свои «дела» в гальюне, он должен был проделать следующие манипуляции. Сначала проверял, что забортный клапан цистерны-накопителя закрыт, а внутренний, соединявший унитаз с ней, открыт. Затем он начинал работать ручным насосом, перекачивая содержимое унитаза в накопитель. После закрывался внутренний клапан, а забортный переводился в положение «открыто». И только тогда нужно было продуть накопитель, сбрасывая нечистоты за борт.
После завершения операции клапаны приводились в прежнее состояние, и довольный собой подводник делал запись в журнале, покидая гальюн.
U-1206: быль или небыль?
Вероятно, эта тема вызовет у читателей ассоциацию с гибелью подлодки U-1206. «Как же! Помним, как её командир утопил лодку с помощью гальюна!» — воскликните вы.
Всё верно. Однако эту историю из книги Йохана Бреннеке не стоит воспринимать иначе, чем байку. Писатель приукрасил реальные факты гибели лодки своими выдумками, которые опроверг командир U-1206 Карл-Адольф Шлитт. Версию Бреннеке критиковали и другие ветераны немецкого подплава:
«Утонула из-за унитаза — под вопросом! Да, такое возможно, но маловероятно. Все посетители гальюна должны были предварительно доложить инженер-механику. Каждый член экипажа получал хороший и подробный инструктаж по использованию этой мечты сантехника. Там были клапана — внутренний, наружный и воздушный для смыва унитаза. Но сначала надо было пятью барашковыми гайками прикрутить крышку к «трону» (…) Но глубже 45 метров — ни-ни. «Терпи, парень, или беги к „медовой бочке“. Это мы так называли ведро для испражнений. Ну, надеюсь я дал вам, экспертам, повод посмеяться, но это чистая правда».
Причиной гибели U 1206 стала неисправность её сантехнической системы. Вероятнее всего, она вышла из строя из-за бракованных деталей и некачественной сборки при строительстве лодки на верфи. Но командира в тот момент в гальюне не было.
Вот такая нелёгкая служба у подводника — даже в туалет без инструктажа не сходишь. А если гальюн использовать было нельзя, то его заменяли ведром. Неудивительно, что на подлодке порой стояла неописуемая вонь — грязные тела, испорченная провизия, сырость… вносила свой вклад в эту гамму ароматов и «медовая бочка».
Условия на подлодках времён мировых войн были такими, что живи члены их экипажей в эпоху космических полётов, они бы легко могли стать космонавтами. А вот любой ли космонавт мог стать подводником — ещё тот вопрос.
p_i_f
ДЛЯ ВСЕХ И ОБО ВСЕМ
У сухопутных людей сия конструкция именуется туалетом, а вот моряки называют ее витиеватым словечком «гальюн». Почему, спросите, эта конструкция столь важна? Объясняю. Вы помните, какой объект первым возводится на любой, пусть даже самой грандиозной, стройке? Правильно, он, родимый, туалет, то бишь гальюн! Ну а куда от него денешься? Если на твоем жизненном пути встречается камбуз – будь уверен, следующая остановка – гальюн. Против природы ведь не попрешь!
Но что это, собственно, такое – гальюн? Даля цитировать не буду, слишком замысловато у него написано, лучше скажу своими словами: во времена парусного флота так назывался навес под бушпритом, на котором и были сделаны отхожие места для команды. Только за прошедшие столетия корабельный гальюн претерпел большущие изменения, особенно на подводных лодках.
Гальюн на корабле (а уж на ПЛ – точно) чем-то похож на обычный туалет обычного поезда – все так же, плюс большое количество разных трубочек. Но есть и отличие. Вы видели в вагонном туалете инструкцию по пользованию? Правильно, и я нет. А на подводной лодке она – обязательная его составляющая. Ведь это – гальюн! Это вам не «дерни за веревочку – дверь и откроется»!
Есть и центральная фигура в гальюне. Жванецкий выразился о ней таким образом: «Что такое: без четверти два все время? Это манометр!» Так вот, этот самый манометр и является главной фигурой. Почему? Объясню и это. Когда вы в вагонном туалете оставите гмм… гмм… продукты своей жизнедеятельности, куда они потом деваются? Верно, размазываются по железнодорожному полотну и окружающей его среде.
На подводной лодке, в силу понятных причин, так не сделаешь. Вот и скапливается эта «радость» в специальном баке, объемом, если не ошибаюсь, литров двести. А когда придет время, явится гальюнный владыка и выдует все это за борт воздухом высокого давления (ВВД). Это процесс сам по себе не такой уж и простой и требует от «владыки» внимания и собранности, но об этом далее, пока же об опасности для остальных членов экипажа.
Представьте себе – вконец обалдевший от вахт морячок решил посетить уединенное место. Посидел, подумал о жизни своей, и без того задрипанной, помечтал о близком дембеле… Наконец, процесс закончен, морячок застегивает брюки, нажимает на педальку (правда, похоже на вагон?) и… Инструкция требует: перед нажатием на педаль – посмотри на манометр, чтобы там не было «без четверти два»! Ведь после продувания в баке всегда остается избыточное давление, и если «владыка» по каким-то причинам не стравил его (есть для этого специальный клапан) – пиши пропало: будешь похож на новогоднюю елку плюс «спецэффекты» в виде самых что ни на есть колоритных запахов. Все, что ты оставил после посещения камбуза, будет остаточным давлением незамедлительно отправлено тебе в личико!
Немалую опасность представляет и сама педаль, особенно для сонных. Дело в том, что она подпружинена, стоит нажать ее неаккуратно и… нога соскальзывает, педаль делает «хлоп» – и ты снова похож на елку. Принцип действия катапульты объяснять не надо?
Теперь самое время поговорить о «владыках». Специальность их официально именуется «трюмный машинист». Не знаю, как на надводных кораблях, а на подводных лодках к ним относятся несколько иронически, например, называют их «короли г…а, воды и пара». Бытует на лодках и поговорка «У матери было два сына: один умный, второй – трюмный», но, тем не менее, все прекрасно понимают – случись что, и твоя жизнь будет зависеть во многом именно от него – трюмного, ведь недаром их дивизион так и называется – дивизион живучести.
Был у нас занятный случай. Пришел трюмный продувать гальюн 10-го отсека. Происходит все следующим образом: трюмный закрывает клапан между баком и унитазом, открывает клапан между баком и забортным пространством и, наконец, открывает клапан ВВД. Все, что «нажито непосильным трудом», улетает Нептуну.
На этот раз, увы, фокус не удался – клапан между унитазом и баком не закрывался! Как назло, и пружина захлопки (управляемой той самой педалькой) лопнула! Тогда трюмный нашел выход: в каждом отсеке есть аварийный щит со всеми «прибамбасами» (разве что лопаты, ведра и багра нет – ну не нужны они на подводной лодке! Зато есть там такая штука, как конус (в просторечии – чоп), служит для заделывания небольших пробоин – эдакий обрубок бревнышка длиной более метра, да и диаметром сантиметров двадцать, заточенный под карандаш).
Вот его-то трюмный и использовал: сунул в отверстие унитаза, заколотил покрепче кувалдой и дал ВВД… Все было бы хорошо, да с давлением он перебрал. В результате конус вырвало, чуть не пришибив гальюнного владыку, а «нажитое непосильным трудом» его так обделало – кремлевская елка отдыхает! А уж сколько нам пришлось вдыхать аромат «спецэффектов» – об этом я лучше и вспоминать не буду.
А вы – туалет, туалет. Гальюн – вот это сила!
Как ходили в туалет на подводной лодке: гальюн и « медовая бочка»
На субмарине многое делается не так, как привычно обычному человеку. К примеру, посещение туалета — ещё та операция. О том, как подводники Второй мировой справляли нужду, на примере немецких « серых волков», — в нашем материале.
На субмарине многое делается не так, как привычно обычному человеку. К примеру, посещение туалета — ещё та операция. О том, как подводники Второй мировой справляли нужду, на примере немецких « серых волков», — в нашем материале.
В море у людей те же потребности, что и на суше. В том числе и естественные. Но как справляли нужду во время походов, учитывая, что на корабле нет привычного нам туалета?
Корабельный туалет, или по-морскому — гальюн, спроектирован с учётом пребывания в море. Поэтому отхожее место действует по иным законам, чем на суше. К примеру, унитаз там должен оставаться сухим, пока им не воспользуются. Иначе при качке вода из него просто выльется. А после того, как моряк сделал своё дело, плоды трудов нужно смывать с помощью ручного или электронасоса, отправляющего их в специальную цистерну‑отстойник.
Можно сказать, что гальюн — это целая сантехническая система, где унитаз играет далеко не главную роль. Она работает на всех кораблях, включая и подводные лодки. Но по сравнению с надводными собратьями, ежедневная рутина моряков-подводников, включая походы в туалет, намного труднее.
Когда субмарины появились на свет, их гальюны были несовершенны и трудны в эксплуатации. Поэтому, если лодки находились под водой, их экипажи или испражнялись в ведро, или ждали всплытия, чтобы сходить по нужде на верхней палубе. Но время шло, техника развивалась, и к началу Второй мировой войны гальюны на подлодках стали более совершенными. Правда, пользование ими требовало навыков и чёткого следования инструкциям. Хороший тому пример — правила хождения в гальюн на немецких субмаринах.
« Труба № 7»
Подлодки VII и IX серий были рабочими лошадками кригсмарине в Атлантике. И « семёрки», и « девятки» имели два гальюна, но в походах использовался лишь один, так как второй служил « провизионкой».
В результате на полсотни человек экипажа приходился один унитаз.
Но даже его можно было использовать по назначению, лишь соблюдая три условия. Во-первых, не ходить в гальюн, когда лодка находится на глубине свыше 45 метров, так как забортное давление могло вывести систему смыва из строя.
Во-вторых, не использовать его, когда лодка ведёт бой в подводном положении. Считалось, что акустик на вражеском корабле может засечь субмарину по звукам, издаваемым « туалетными» насосами.
И в-третьих, каждый зашедший в гальюн член экипажа субмарины был обязан записать своё имя, дату и время в специальном журнале. Если что-то пойдёт не так — все будут знать, кого нужно звать на уборку сотворённого безобразия.
Но подводники не теряли присутствия духа. Гальюн становился предметом для шуток экипажей подлодок. К примеру, команды « девяток» иронично именовали его « Трубой № 7» или « 7-м торпедным аппаратом» — вдобавок к шести реальным, имевшимся на лодках данной серии.
Сантехника подлодки
Прежде чем рассказать, что ждало подводника в « трубе», обратимся к описанию её устройства.
Изначально немецкие ватерклозеты на подлодках состояли из чаши унитаза, соединённой с накопителем фекальных вод, которые выбрасывались за борт сжатым воздухом либо ручным насосом. Но на некоторых лодках немцы додумались установить « сифонные» фаянсовые унитазы со сливными бачками. Нечистоты при этом спускались в « гигиеническую» цистерну, которая периодически продувалась за борт.
Накопители нечистот находились на лодке в носу и корме, соединённые трубами с унитазами. Они были небольшого размера, поэтому сбросы фекальных вод за борт производились часто, чтобы не вызвать обратного хода.
Как дуть « трубу»
Если подводник захотел « до ветру», думаете, он сломя голову нёсся в гальюн? А вот и нет. Как бы ему ни приспичило, сначала он должен был доложить о своём желании инженер-механику лодки и, только получив « добро», отправлялся по надобности.
И ничего удивительного тут нет. Ведь инженер-механик контролировал все технические процессы на подводном корабле, включая работу его сантехнической системы.
После того как моряк завершал свои « дела» в гальюне, он должен был проделать следующие манипуляции. Сначала проверял, что забортный клапан цистерны-накопителя закрыт, а внутренний, соединявший унитаз с ней, открыт. Затем он начинал работать ручным насосом, перекачивая содержимое унитаза в накопитель. После закрывался внутренний клапан, а забортный переводился в положение « открыто». И только тогда нужно было продуть накопитель, сбрасывая нечистоты за борт.
После завершения операции клапаны приводились в прежнее состояние, и довольный собой подводник делал запись в журнале, покидая гальюн.
U-1206: быль или небыль?
Вероятно, эта тема вызовет у читателей ассоциацию с гибелью подлодки U-1206. « Как же! Помним, как её командир утопил лодку с помощью гальюна!» — воскликните вы.
Всё верно. Однако эту историю из книги Йохана Бреннеке не стоит воспринимать иначе, чем байку. Писатель приукрасил реальные факты гибели лодки своими выдумками, которые опроверг командир U-1206 Карл-Адольф Шлитт. Версию Бреннеке критиковали и другие ветераны немецкого подплава:
« Утонула из-за унитаза — под вопросом! Да, такое возможно, но маловероятно. Все посетители гальюна должны были предварительно доложить инженер-механику. Каждый член экипажа получал хороший и подробный инструктаж по использованию этой мечты сантехника. Там были клапана — внутренний, наружный и воздушный для смыва унитаза. Но сначала надо было пятью барашковыми гайками прикрутить крышку к « трону» ( …) Но глубже 45 метров — ни-ни. « Терпи, парень, или беги к „медовой бочке“. Это мы так называли ведро для испражнений. Ну, надеюсь я дал вам, экспертам, повод посмеяться, но это чистая правда».
Причиной гибели U 1206 стала неисправность её сантехнической системы. Вероятнее всего, она вышла из строя из-за бракованных деталей и некачественной сборки при строительстве лодки на верфи. Но командира в тот момент в гальюне не было.
Круче космонавтов?
Вот такая нелёгкая служба у подводника — даже в туалет без инструктажа не сходишь. А если гальюн использовать было нельзя, то его заменяли ведром. Неудивительно, что на подлодке порой стояла неописуемая вонь — грязные тела, испорченная провизия, сырость… вносила свой вклад в эту гамму ароматов и « медовая бочка».
Условия на подлодках времён мировых войн были такими, что живи члены их экипажей в эпоху космических полётов, они бы легко могли стать космонавтами. А вот любой ли космонавт мог стать подводником — ещё тот вопрос.
Как унитаз потопил подводную лодку.
В каждой сфере деятельности есть своя мифология, например байка про лишний болтик у инженеров или про 10 обезьян у охранников. У подводников тоже есть множество интерпретаций историй про гальюн и мичмана, дело в том, что на подводной лодке туалет выполнен своеобразно, именно эта своеобразность и порождает байки по мичмана в гальюне. Но по интернету ходит весьма смешная байка на тему гальюна с подводной лодки. Мало того, у этой истории есть официальный источник – книга немецкого автора Й. Бреннике «Охотники за охотниками. Хроника боевых действий подводных лодок Германии во Второй мировой войне», где в несколько более скучной манере, автор рассказывает о том, как походом в туалет бесславно закончился поход боевого корабля. Прежде чем ознакомится с официальной версией гибели U-1206 настоятельно рекомендую художественный вариант найденный в просторах интернета.
Осенью 1944 года Карл Адольф Шлитт получил приказ принять под свое командование подводную лодку U-1206, сформировать экипаж и перейти в Норвегию, в Берген, где дислоцировалась 11-я флотилия. Весной 1945 г. процесс обучения закончился, и U-1206 со своим капитаном собралась на войну в Северное море. Обрадованный капитан-лейтенант повел корабль к берегам Шотландии, мечтая, как средневековый рыцарь сложить головы своих врагов к ногам дамы сердца.
13 апреля U-1206 занимала позицию на подходах к порту Питерхед в Шотландии, встречая конвой, который по всем расчетам должен был скоро появиться. К вечеру неожиданно забарахлил дизель, командиру пришлось уйти на 60 метровую глубину и дать возможность ремонтной команде спокойно делать свое дело. Незанятые в работе подводники смогли немного передохнуть.
Тут необходимо вспомнить о таком насущном моменте на подводной лодке как «гальюн». Существовавшая до этого конструкция, допускала использование гальюна на глубинах не больше перископной, то есть у поверхности. Зато усовершенствованная модель на U-1206 позволяла делать все, что нужно на всех глубинах, доступных подводному кораблю. Правда, механизм простотой не отличался. Под унитазом помещался большой сборник, куда смывалось все лишнее с помощью вращения штурвальчиков. Сборник находился под небольшим давлением, чтобы “ароматные» газы не прорывались при пользовании внутрь лодки, где и так дышать было трудно. После переполнения сборника туда подавался сжатый воздух, выкачивающий все его содержимое за борт на любой глубине, по специальному трубопроводу, закрытому особым клапаном. Помимо всего прочего эта система не допускала всплытие отходов на поверхность, а раньше подобные случаи бывали, что нарушало скрытность пребывания субмарины на позиции. Правда образец отличался повышенной сложностью функционирования, и один из механиков лодки даже закончил специальные “туалетные курсы».
Пользуясь свободной минутой, Карл Адольф Шлитт решил посетить маленькую кабинку, дабы лично опробовать достижения прогресса. За долгое время пребывания в укромном уголке капитан-лейтенант, наверное, думал о том, что еще не прославил U-1206 боевыми подвигами. Когда процесс успешно завершился, Карл Адольф не глядя, крутанул штурвальчики, но ожидаемого журчания воды не послышалось. Командир не теряется в любой ситуации: так и Шлитт – глянул на официальную германскую инструкцию по пользованию гальюном, висевшую на двери и храбро повернул еще один штурвальчик – гальюн сохранял каменное спокойствие и не издавал ни единого звука.
В конце – концов, осознав, что его подводный опыт в данном вопросе не слишком велик, Шлитт вызвал к себе дипломированного туалетного специалиста. Тот был занят ремонтом дизеля, и на подмогу капитану прислал матроса-моториста. Тот, горя желанием помочь родному командиру и показать себя с лучшей стороны, не читая никаких инструкций, начал крутить штурвал откачки сборника за борт. В азарте оба не заметили, что клапан унитаза не был захлопнут. Эффект превзошел все ожидания. Жидкое и твердое содержимое сборника, подталкиваемое сжатым воздухом и забортной водой, со свистом вылетело вверх и желтым «душистым» фонтаном обрушилось на обоих обалдевших подводников, в довершении всего из унитаза начал бить столб забортной воды под давлением несколько атмосфер, толщиной с человеческую ногу.
Услышав шум воды, врывающейся внутрь корабля, инженер-механик бросился к гальюну, но столб воды бил с такой силой, что подойти к механизмам закрывания клапанов было невозможно.
Первый вахтенный офицер, находясь в центральном посту, почувствовал, что лодка сильно тяжелеет, не стал дожидаться командира, который что-то слишком долго «размышлял о вечном» в гальюне, и скомандовал всплытие на перископную глубину. Давление в трубе упало, опомнившийся моторист подскочил к штурвалам и замкнул все клапаны. Казалось все позади, но положение оказалось гораздо серьезнее – вода, попавшая внутрь прочного корпуса, успела достигнуть отсека, где находилась аккумуляторная батарея. Соленая вода попала на пластины аккумуляторов и произошла неизбежная реакция. Через несколько минут клубы тяжелого, едкого белого газа поплыли по лодке – хлор прибывал очень интенсивно. В эти минуты внутренность лодки очень напоминала подводную душегубку.
Сориентировавшийся, наконец, Шлитт приказал всплывать совсем. Лодка пробкой вылетела на поверхность, и командир, чье состояние в те минуты представить трудно, добрел до рубочного люка и с трудом его распахнул, жадно вдохнув соленый бриз. Вентиляторы резво начали выталкивать за борт клубы газа, впуская внутрь живительный морской воздух.
Именно в этот момент неподалеку пролетали два английских самолета из охраны конвоя, который и поджидала субмарина Шлитта. Летчики, наверное, сильно удивились, увидев всплывшую лодку, из которой валил белый дым, и сразу пошли в атаку. Пока плохо соображающие моряки бежали к палубному орудию, английские бомбы уже сыпались вниз. Прямого попадания удалось избежать, но очень близкие взрывы нанесли лодке такие повреждения, что снова уйти под воду она уже не могла. Первое же столкновение с противником оказалось для корабля последним, Шлитт вынужден был подать последнюю команду «Покинуть корабль». Вскоре подошедший миноносец поднял из воды немцев. В результате героического похода в туалет капитан-лейтенанта Шлитта субмарина погибла. В историю же она вошла под прозвищем – «Потопленная унитазом».
Переведено с немецкого интернет переводчиком весьма грубо, но общий смысл все равно понятен. Доклад командира U1206 Карл-Адольфа Шлитта, согласно которого, лодка получила повреждения либо при ударе об дно, либо после оборонительных действий конвоя.
