Рождество Христово. Краткая история
 |
| Рождество Христово |
Господь наш Иисус Христос, Спаситель мира, родился от Пресвятой Девы Марии в царствование императора Августа (Октавия) в городе Вифлееме. Август повелел сделать всенародную перепись во всей своей империи, к которой относилась тогда и Палестина. У евреев был обычай вести народные переписи по коленам, племенам и родам, всякое колено и род имели свои определенные города и праотеческие места, потому Преблагословенная Дева и праведный Иосиф, как происходившие от рода Давидова, должны были идти в Вифлеем (город Давида), чтобы внести и свои имена в список подданных кесаря.
В Вифлееме они не нашли уже ни одного свободного места в городских гостиницах. В известняковой пещере, предназначенной для стойла, среди сена и соломы, разбросанных для корма и подстилки скоту, далеко от постоянного местожительства, среди чужих людей, в холодную зимнюю ночь, в обстановке, лишенной не только земного величия, но даже обыкновенного удобства – родился Богочеловек, Спаситель мира. «Таинство странное вижду и преславное, – с удивлением воспевает Святая Церковь, – Небо – вертеп; Престол Херувимский – Деву; ясли – вместилище, в них же возлеже невместимый Христос Бог» (ирмос 9-й песни канона). Безболезненно родившая Богомладенца Пресвятая Дева, Сама, без посторонней помощи, «повит Его и положи в яслех» (Лк. 2).
Но среди полночной тишины, когда всё человечество объято было глубочайшим греховным сном, весть о Рождестве Спасителя мира услышали пастухи, бывшие на ночной страже у своего стада. Им предстал Ангел Господень и сказал: «Не бойтеся: се бо благовествую вам радость велию, яже будет всем людем, яко родися вам днесь Спаситель, Иже есть Христос Господь, во граде Давидове», и смиренные пастыри первые удостоились поклониться ради спасения людей Снисшедшему до «рабия зрака». Кроме ангельского благовестия вифлеемским пастырям, Рождество Христово чудесною звездою возвещено было волхвам «звездословцам», и в лице восточных мудрецов весь языческий мир, незримо для него самого – преклонил свои колена пред истинным Спасителем мира, Богочеловеком. Войдя в храмину, где был Младенец, волхвы – «падше поклонишася Ему, и отверзше сокровища своя, принссоша Ему дары: злато и ливан и смирну» (Мф. 2, 11).
В воспоминание Рождества во плоти Господа нашего Иисуса Христа установлен Церковью праздник. Начало его относится ко временам Апостолов. В Апостольских Постановлениях говорится: «Храните, братия, дни праздничные, и во-первых день Рождества Христова, которое да празднуется вами в 25 день десятаго месяца» (от марта). Там же, в другом месте сказано: «День Рождества Христова да празднуют, в оньже нечаемая благодать дана человекам рождением Божия Слова из Марии Девы на спасение миру». Во II столетии на день Рождества Христова 25 декабря указывает святитель Климент Александрийский. В III веке о празднике Рождества Христова, как о бывшем прежде, упоминает святой Ипполит Римский, назначая чтение Евангелия в этот день из 1 главы от Матфея. Известно, что во время гонения христиан Максимианом, в 302 году, никомидийские христиане в самый праздник Рождества Христова сожжены были в храме в числе 20000. В том же веке, когда Церковь после гонения получила свободу вероисповедания и сделалась господствующей в Римской империи, праздник Рождества Христова находим во всей Вселенской Церкви, как можно видеть это из поучений святого Ефрема Сирина, святителей Василия Великого, Григория Богослова, святителя Григория Нисского, святителей Амвросия, Иоанна Златоуста и других отцов Церкви IV века на праздник Рождества Христова. Святитель Иоанн Златоуст в слове своем, которое он говорил в 385 году, называет праздник Рождества Христова древним и очень древним. В том же веке на месте пещеры Вифлеемской, прославленной рождением Иисуса Христа, равноапостольная царица Елена соорудила храм, о великолепии которого много старался державный ее сын. В кодексе Феодосия, изданном в 438 году, и Юстиниана – в 535, излагается закон о всеобщем праздновании дня Рождества Христова. В этом смысле, вероятно, Никифор Каллист, писатель XIV века, в своей истории говорит, что император Юстиниан в VI веке установил праздновать Рождество Христово по всей земле. В V веке Анатолий, патриарх Константинопольский, в VII – Софроний и Андрей Иерусалимские, в VIII – святые Иоанн Дамаскин, Косма Маиумский и Герман, Патриарх Цареградский, в IX – преподобная Кассия и другие, которых имена неизвестны, написали для праздника Рождества Христова многие священные песнопения, употребляемые ныне Церковью для прославления светло празднуемого события.
Впрочем, в первые три века, когда гонения стесняли свободу христианского Богослужения, в некоторых местах Востока – Церквах Иерусалимской. Антиохийской, Александрийской и Кипрской – праздник Рождества Христова соединялся с праздником Крещения 6 января, под общим именем Богоявления. Причиной этого, вероятно, было мнение, что Христос крестился в день Своего рождения, как можно заключать об этом из слов святителя Иоанна Златоуста, который в одной из бесед своих в Рождество Христово говорит: «не тот день, в который родился Христос, называется Богоявлением, но тот, в который Он крестился». К такому мнению могли подать повод слова евангелиста Луки, который, говоря о крещении Иисуса Христа, свидетельствует, что тогда «бе Иисус лет яко тридесять» ( Лк. 3, 23). Празднование Рождества Христова вместе с Богоявлением в некоторых Церквах восточных продолжалось до конца IV века, в иных – до V или даже до VI века. Памятником древнего соединения праздников Рождества Христова и Богоявления доныне в Православной Церкви служит совершенное сходство в отправлении этих праздников. Тому и другому предшествует сочельник, с одинаковым народным преданием, что в сочельники должно поститься до звезды. Чин Богослужения в навечерия обоих праздников и в самые праздники совершенно одинаков.
День Рождества Христова издревле причислен Церковью к великим двунадесятым праздникам, согласно с Божественным свидетельством Евангелия, изображающего празднуемое событие величайшим, всерадостнеишим и чудесным. «Се благовествую вам, – сказал Ангел вифлеемским пастырям, – радость велию, яже будет всем людем. Яко родися вам Спас, Иже есть Христос Господь, во граде Давидове. И се вам знамение: обрящете Младенца повита, лежаща в яслех. Тогда же внезапу бысть со Ангелом множество вой небесных, хвалящих Бога и глаголющих: слава в вышних Богу, и на земли мир, в человецех благоволение. Вси слышавший дивишася о глаголанных от пастырей о рождшемся Спасителе, и сами пастыри возвратишася, славяще и хваляще Бога о всех, яже слышаша и видеша» (Лк. 2, 10 – 20). Так Рождество Христово, как событие высочайшее и чрезвычайное, сопровождалось дивной вестью пастырям и волхвам о всемирной радости для всех людей, «яко родися Спас», Ангельским славословием родившемуся Спасу, поклонением Ему пастырей и волхвов,. благоговейным удивлением многих, слышавших слова пастырей о родившемся Отрочати, славою и хвалою Его от пастырей.
Согласно с Божественным свидетельством Евангелия, отцы Церкви в своих Богомудрых писаниях изображают праздник Рождества Христова величайшим, всемирным и радостнейшим, который служит началом и основанием для прочих праздников.
В чем смысл праздника Рождества?
Ради нас рожден Младенец.
Приблизительное время чтения: 12 мин.
В эти святочные рождественские дни христиане вспоминают событие, случившееся в Вифлееме более двух тысяч лет назад. Что изменило это событие в мире и в людях, почему и зачем Бог даровал нам Самого Себя и как нам правильно принять этот высший дар?
То, что Бог Библии не отвечает человеческим ожиданиям, часто становилось — и становится — причиной глубокого недоумения и обиды. В Евангелии мы видим трагедию людей, которые напряженно ждали Спасителя — молились, надеялись, все глаза выплакали — а когда он пришел, отвергли Его. Почему? По тем же причинам, по которым многие люди отвергают Его сейчас — они хотели другого. Люди ждали могучего воина, который «наведет порядок», вышвырнет римских оккупантов и их приспешников, накажет плохих (ведь плохие — это всегда не мы), наградит хороших, и установит царство изобилия и мира. Не нам судить людей того времени — с тех пор мало что изменилось. Люди хотят спасения — и отвергают его, когда оно им предложено. Потому что для этого нужно увидеть подлинные корни наших бед, а наша главная беда в том, что эти корни мы видеть не хотим.
От чего нас может спасти младенец? От врагов? От несправедливости? От болезней? Нет — от чего-то, гораздо более опасного, следствием чего является и вражда, и несправедливость, и болезни. От греха.
Вывих сердца
Вывих — весьма болезненная травма. Можно пытаться унять боль таблетками, можно — какими-нибудь мазями. может быть, какое-то облегчение это и принесет, но ненадолго — пока сустав вывихнут, человеку будет становиться только хуже. Боль, воспаление, невозможность нормально ходить — это только внешние симптомы; причина всего этого — вывихнутый сустав. Мало что можно сделать с симптомами, пока вы не вправите вывих.
Страшная, трагическая история человечества, все те беды и ужасы, о которых мы слышим, все человеческие несчастья, от разводов до мировых войн, — только симптомы нашей главной проблемы:
того, что можно было бы назвать «вывихом сердца». В европейской поэзии «сердце» обычно связывается с эмоциями; но в Библии речь идет скорее о «сердцевине», о том центре нашей личности, где мы ставим цели, расставляем приоритеты и принимаем решения, определяющие нашу жизнь. И вот это наше сердце вывихнуто, как бывает вывихнут сустав.
Апостол Иаков так описывает наше общее несчастье: Желаете — и не имеете; убиваете и завидуете — и не можете достигнуть; препираетесь и враждуете — и не имеете, потому что не просите. Просите, и не получаете, потому что просите не на добро, а чтобы употребить для ваших вожделений (Иак 4:2,3). То, чего мы хотим, то, чего мы настойчиво требуем от Бога и людей, то, что мы провозглашаем по праву своим, — чаще всего вовсе не то, что нам нужно. Иногда со стороны это очевидно: человек, страдающий алкоголизмом хочет водки, но мы понимаем, что водка как раз ему не нужна, ему нужно исцелиться от его страсти. Но, как правило, мы не замечаем, как глубоко вывихнуто наше сердце. Люди — не те, которых все готовы признать больными, обычные люди, мы с Вами — подчиняют свою жизнь ложным ценностям, которые не приносят ничего, кроме несчастья, жаждут того, что не приносит ни малейшей пользы, яростно борются друг с другом за то, что им на самом деле не нужно.
Большинство людей, в том числе неверующих, согласятся с ветхозаветными еще словами: Лучше блюдо зелени, и при нем любовь, нежели откормленный бык, и при нем ненависть (Притч 15:17). Но те же люди тратят массу усилий на приобретение «быков» — денег, имущества, социального статуса, и совершенно не заботятся о том, чтобы сделать свое сердце любящим. Напротив, соперничество из-за «откормленных быков» превращается в повод для ненависти и ожесточенных конфликтов, нередко даже между членами одной семьи. Великие воители опустошают целые континенты, обычные люди разрушают жизнь своих близких, и зачем? Ради того, что апостол Иоанн определяет как похоть плоти, похоть очей и гордость житейская (1Ин 2:16): стремление к удовольствиям, к обладанию и к «престижу». Люди ищут счастья и ищут его там, где можно найти только несчастье. Всему человеческому роду свойственен этот трагический излом, эта порча воли, которую Церковь называет грехом. Именно грех и является причиной всех человеческих несчастий, и людей невозможно спасти от них, не устранив эту причину.
Людям кажется, что должен измениться мир вокруг них — обстоятельства, климат, другие люди — и тогда они будут счастливы. Но Евангелие обращает внимание на то, что корень нашего несчастья — в нас самих.
Один бывший наркоман, обратившийся ко Христу, написал книгу под названием «Спаси меня от меня самого» — и это очень уместный заголовок. Очень трудно признать, что наихудшее зло мы причиняем себе сами, и часто нас нужно спасти не от того, что мы считаем своими бедами, а от нас самих — от нашего собственного зла и безумия, которое лежит в основании всех этих бед.
Желаемый всеми народами
Но говоря о «вывихе», мы подразумеваем, что существует и правильно поставленное сердце, как бывает нормально работающий сустав. Практически в любой человеческой цивилизации — у египтян, индийцев, китайцев, кого угодно еще — существовало представление о гармоничном нравственном миропорядке, частью которого был человек, порядке, который определял долг человека по отношению к своим ближним и мирозданию в целом. Этот порядок задавал объективные критерии того, что правильно и что неправильно, именно он определял то, как человек должен проходить свой жизненный путь. Люди могли спорить и ошибаться относительно того, каков этот порядок и чего он от нас требует, но никто не сомневался в его наличии. Полноценная человеческая жизнь — счастливая, плодотворная, достойная — определялась тем, насколько сообразно этому миропорядку человек жил. «Благородный муж, — говорил китайский мыслитель Конфуций, — думает о праведном пути и не думает о пропитании». И практически во всех культурах существовало осознание трагического разрыва, несоответствия человека своему подлинному предназначению. Поэтому ветхозаветный пророк и говорит о желаемом всеми народами (Агг 2:7) — о Спасителе, который восстановит разрушенную гармонию.
Среди народов земли, страдающих и томящихся в ожидании спасения, был один, которому истина была открыта не в форме интуитивных догадок и редких прозрений, а со всей ясностью, — это был народ Ветхого Завета, Израиль.
Этому народу было открыто, что за нравственным порядком, который осознают все люди, стоит Бог, Создатель мира, смутные воспоминания о Котором сохранились у разных народов, Бог, от которого люди отпали в грех. Этому народу было открыто, что правильно поставленное сердце — это сердце, находящееся в правильных отношениях со своим Создателем. Как гласит первая заповедь Декалога, Я Господь, Бог твой, Который вывел тебя из земли Египетской, из дома рабства; да не будет у тебя других богов пред лицем Моим (Исх 20:2, 3).
Другие боги — это не обязательно Ваал или Астарта, Вотан или Перун. Это то, чему человек служит, то, что он ставит в центр своей жизни — деньги или удовольствия, власть или почести, идеи или политические лидеры. Пока человеческое сердце обращено не к Богу, а к чему-то еще, оно тяжело вывихнуто и ведет человека к временным и вечным бедам.
Исцеление людского рода — и каждого отдельного человека — должно означать восстановление отношений с Богом. Как сказал блаженный Августин, «Ты создал нас для Себя, и не знает покоя сердце наше, пока не успокоится в Тебе».
Закон дан через Моисея
На Рождественском богослужении читают родословную Спасителя — длинный перечень мужских имен, который современному человеку кажется совершенно излишним и непонятным. Этот фрагмент Писания отнюдь не случаен: Христос не инопланетянин, он принадлежит Своему народу, и через него — всему человечеству. В течение долгого времени Бог подготавливал Его приход — и это была эпоха, когда Бог открыл людям Закон, заповеди, которым они должны были следовать. Как повествует Библия, первоначально реакция людей была полна энтузиазма: все, что сказал Господь, сделаем и будем послушны (Исх 24:7). Но очень скоро выяснилось, что люди не соблюдают закон, как бы торжественно они ни клялись делать это. Теоретически мы все согласны, но на практике у нас ничего не выходит. Люди бросают друг другу обвинения в лицемерии — и в этом отношении мы все живем в стеклянных домах, потому что никто из нас не следует тому моральному кодексу, который сам же признает справедливым.
Как сказал Господь Иисус, Не дал ли вам Моисей закона? и никто из вас не поступает по закону (Ин 7:19). Да, есть люди, которые полагают, что уж они-то соблюдают заповеди Божии; им было бы уместнее подражать скромности того человека, который на вопрос, умеет ли он играть на скрипке, отвечал «не знаю, не пробовал». Мы можем считать, что соблюдаем заповеди, только если мы даже не пробовали их соблюдать; любая попытка всерьез жить по Слову Божию приводит нас к осознанию того, что мы проваливаемся. И дело не в том, что требования закона чрезмерны — наша совесть соглашается с ними, и мы сами хотели бы, чтобы другие люди вели себя с нами милосердно, смиренно и честно, но когда мы сами пытаемся вести себя так, мы вновь и вновь натыкаемся на какую-то преграду. Как пишет об этом святой апостол Павел, Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю (Рим 7:19). Мы нуждаемся не в инструкциях о том, как себя вести, — мы нуждаемся в чём-то гораздо большем.
Благодать же и истина произошли чрез Иисуса Христа
Людям часто кажется, что религия — это набор правил; в отношении нехристианских религий это во многом верно. Некоторые эти правила хвалят, некоторые ругают, но те и другие сходятся на том, что это именно набор правил. Кроме правил в религии есть еще священные тексты, в которых эти правила прописаны.
Правила и тексты в христианстве есть. Но центр христианства не здесь. Закон Божий помогает нам увидеть наш грех и нашу беспомощность, но сам по себе не приносит спасения. Законом, — пишет Апостол, — познается грех. Он ставит диагноз — мы понимаем. что мы тяжело больны. Поэтому Бог совершает нечто гораздо более великое, чем дарование Закона — Он дарует нам самого Себя.
В Рождество мы празднуем не ниспослание Закона и не дарование священных текстов. Мы празднуем явление Бога, который пришел и поселился среди нас навсегда. Как говорит Евангелист Иоанн, В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Оно было в начале у Бога. Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть. В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков. И свет во тьме светит, и тьма не объяла его. И Слово стало плотию, и обитало с нами, полное благодати и истины; и мы видели славу Его, славу, как Единородного от Отца (Ин 1:1—14).
Греческий глагол, переведенный на русский как «обитало», имеет форму, в которой он значит скорее «поселилось и продолжает обитать». Бог, пребывая Богом, воспринял на Себя человеческую природу, стал одним из нас, во всем подобным нам, кроме греха, — навсегда. Когда Христос вознесся к Отцу, Он не«развоплотился» — одесную Отца на небесах пребывает прославленный Человек; более того, этот Человек невидимо, но совершенно реально пребывает среди Своих верных здесь, на земле: Ибо, где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них (Мф 18:19).
Христианство — это не набор правил; христианство — это Присутствие. Христос, Распятый и Воскресший, пребывает среди нас и таинственно совершает наше спасение. Он прощает наши грехи, вводит нас в общение с Отцом и с бесконечным терпением трудится над преображением нашего сердца, чтобы сделать его пригодным для вечной радости. Его присутствие проявляется совершенно определенным образом — в Церкви. Как Он сказал об этом, Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее (Мф 16:18). Он может и хочет вправить наше вывихнутое сердце — нам надо только прийти Нему, как Он уже пришел к нам. Как поет Церковь,
Дева днесь
Пресущественнаго раждает,
и земля вертеп
Неприступному приносит,
ангели с пастырьми славословят,
волсви же со звездою путешествуют:
нас бо ради родися отроча младо,
Превечный Бог.
Бог стал Человеком — Младенцем на руках у Своей Матери, Он вошел в нашу семью, стал Одним из нас. Наш Бог стал нашим Братом — это поразительно, но таково ясное свидетельство Писания (Евр 2:11—12). Когда мы празднуем Рождество, мы отзываемся на это чудо: Бог становится Человеком ради нас (ради Вас, ради меня, ради Вашего соседа). Создатель и Владыка мироздания становится беспомощным Младенцем, чтобы исцелить наше сердце и привести нас к вечной радости.
«И дам вам сердце новое»
Еще задолго до прихода Спасителя Бог возвестил через пророка: И дам вам сердце новое, и дух новый дам вам; и возьму из плоти вашей сердце каменное, и дам вам сердце плотяное. Вложу внутрь вас дух Мой и сделаю то, что вы будете ходить в заповедях Моих и уставы Мои будете соблюдать и выполнять (Иез 36:26,27). Это обещание исполняется благодаря спасительным деяниям Христа. Бог действительно может создать в нас новое сердце; святые — пример того, что именно это Он и делает. Но Бог имеет дело не с глиной, а с живыми людьми, которых Он наделил неотъемлемым даром свободного произволения. Преображение не может совершиться без нашего согласия и участия. Поэтому Христос обращает к каждому из нас вопрос, который в Евангелии от Иоанна Он обращает к расслабленному: хочешь ли быть здоров? (Ин 5:6).
Хотим ли мы, чтобы Бог изменил нас? Если да, то Он сам приготовил всё для этого, и мы найдем всё необходимое в Церкви: ее материнские наставления, ее молитвы, ее Таинства, и, главное, во всём этом — Его собственное живое, спасительное, преображающее присутствие, навстречу которому мы должны открыться, придя в Его храм.
РОЖДЕСТВО ХРИСТОВО
Праздник посвящен воспоминанию рождения Господа Иисуса Христа от Пресвятой Девы Марии в царствование императора Октавиана Августа в городе Вифлееме.
Август повелел сделать всенародную перепись во всей своей империи, к которой относилась тогда и Палестина. У евреев был обычай вести народные переписи по коленам, племенам и родам; всякое колено и род имели свои определенные города и праотеческие места, потому Преблагословенная Дева и праведный Иосиф, как происходившие от рода Давидова, должны были идти в Вифлеем (город Давида), чтобы внести и свои имена в список подданных кесаря.
В Вифлееме они не нашли ни одного свободного места в городских гостиницах. В известняковой пещере, предназначенной для стойла, среди сена и соломы, разбросанных для корма и подстилки скоту, среди чужих людей, в обстановке, лишенной не только земного величия, но даже обыкновенного удобства, родился Богочеловек, Спаситель мира. О рождестве Иисуса Христа см. Мф. 1, 18-25; Мф. 2, 1; Лк. 2, 1-20.
Первым о рождении Спасителя в пещере упоминал живший во II веке святой мученик Иустин Философ, а во времена Оригена (+ 254) уже показывали пещеру, в которой родился Спаситель. После прекращения гонений на христиан, императором Константином Великим над этой пещерой был сооружен храм, о котором писал древний историк Евсевий Памфил.
Эта пещера, как считают многие авторы, находилась в горе, которая стала соотноситься с самой Богородицей, а пещера – с ее чревом, вместилищем Невместимого Бога. По другому толкованию, пещера понимается как темное место, означающее собою падший мир, в котором воссияло Солнце правды – Иисус Христос.
Безболезненно родившая Богомладенца Пресвятая Дева Сама, без посторонней помощи, «повит Его и положи в яслех» (Лк. 2, 7). Но среди полночной тишины, когда все человечество объято было глубочайшим греховным сном, весть о Рождестве Спасителя мира услышали пастухи, бывшие на ночной страже у своего стада. Им предстал ангел Господень и сказал: «Не бойтеся, се бо благовествую вам радость велию, яже будет всем людем. Яко родися вам днесь Спаситель, иже есть Христос Господь, во граде Давидове» (Лк. 2, 10–11), и смиренные пастыри первыми удостоились поклониться ради спасения людей Снисшедшему до «рабия зрака». Кроме ангельского благовестия вифлеемским пастырям, Рождество Христово чудесною звездою возвещено было волхвам-звездословцам. В лице восточных мудрецов весь языческий мир, незримо для него самого, преклонил свои колена пред истинным Спасителем мира, Богочеловеком. Войдя в храмину, где был Младенец, волхвы «падше поклонишася Ему, и отверзше сокровища своя, принесоша Ему дары: злато, и Ливан, и смирну» (Мф. 2, 11).
Датировка Рождества Христова
Говорить о дне, месяце и годе рождения Иисуса Христа как о доподлинно известных невозможно, поскольку ни Священное Писание, ни Священное Предание не говорят нам о действительной дате рождения Иисуса Христа. Опираясь на данные евангелистов и совокупность исторических, хронологических, археологических и астрономических данных, можно лишь с известной долей вероятности вычислить предполагаемую дату Христова рождества.
Среди данных, на которые опираются при вычислении даты Рождества Христова, можно выделить следующие указания из Евангелия:
Работавший в IV веке по поручению папы Юлия над составлением пасхальных таблиц, выдающийся богослов, астроном и математик тех времен монах Дионисий Малый выбрал 25 декабря 753 года от основания Рима как гипотетическую дату Рождества Христова. Именно этот год был положен в начало летосчисления «от Рождества Христова», позднее названного «нашей эрой».
С конца IV века празднование Рождества Христова установлено Церковью 25 декабря (по юлианскому календарю).
Установление церковного праздника
Первоначально праздник Христова Рождества не праздновался совсем, что видимо, связано с обычаем иудеев не праздновать свои дни рождения.
Первые известные попытки установить дату Рождества Христова и отмечать ее как один из главных христианских праздников относятся ко II-III векам.
Первая известная дата празднования Рождества Христова была принята Александрийской Церковью и его можно противопоставить древнеегипетскому празднику возрождающегося солнца, зимнего солнцестояния, которое отмечалось в Египте в те времена 6 января.
В середине IV века Фурий Дионисий Филокал составил «Хронограф» (354 г.), в котором впервые в западной традиции упоминается 25 декабря как дата Рождества Христова. К тому, же есть косвенные свидетельства, что праздник отмечался уже в середине 30-х годов IV столетия.
Праздник Рождества Христова, отмечавшийся 25 декабря, оказался столь убедительным и важным, что в течение IV–V веков он был принят повсеместно не только на Западе, но и на Востоке, включая самые отдаленные страны – Сирию и Армению.
Проповеди святителей Григория Богослова и Григория Нисского на два отдельных праздника Рождества и Крещения подтверждают появление данных праздников в Константинопольской Церкви. Так, Григорий Богослов произнес два слова: 25 декабря 380 года – на Рождество и 6 января 381 года – на Крещение. Разделение праздников Рождества и Крещения, утвержденное им в Константинопольской Церкви, впоследствии подтверждается в проповеди святителя Прокла Константинопольского (434–446).
В 386–388 годах святитель Иоанн Златоуст произносил проповеди, посвященные празднику Богоявления. В одной из них, сказанной 20 декабря 386 (или 387, или 388) года, приготавливая народ к празднику Рождества, святитель назвал его «самым почитаемым и священным из всех праздников». В другой своей апологии он свидетельствует, что Рождество Христово в Антиохийской Церкви введено во второй половине 70-х годов IV века.
Александрийская Церковь, как и другие Восточные Церкви, первоначально отмечала только праздник Богоявления – вплоть до первой трети V века. Скорее всего, праздник Рождества был введен в Александрии по инициативе святителя Кирилла Александрийского незадолго до Эфесского Собора. Павел, епископ Эмесский, проповедовал на праздник Рождества Христова 25 декабря 432 года в Великой церкви. Он говорил о рождении Эммануила, «по Божеству бесстрастного, по человечеству страдательного». Но даже не упоминал о Крещении. Иначе говоря, празднование 25 декабря было установлено в Александрии между 418 и 432 годами.
Таким образом, отдельный праздник Рождества был установлен в Антиохийской Церкви не ранее 376–377 годов, в конце 370-х годов – в Константинопольской Церкви, вслед за ней в малоазийских Церквах и позднее – в Александрийской (в начале 430-х гг.) [1].
Введение отдельного дня для празднования Рождества в Иерусалимской Церкви заслуживает самого пристального рассмотрения. Известно, что именно там было оказано наибольшее сопротивление установлению декабрьского праздника.
В середине V столетия патриарх Ювеналий (424–458), вернувшись в Иерусалим после Халкидонского Собора 451 г., ввел здесь на короткий срок празднование Рождества 25 декабря – причем с ориентацией не на латинский, а на византийский канон.
Однако в скором времени Иерусалимская Церковь вернулась к прежнему обычаю, который, в частности, подтверждается грузинской версией Иерусалимского лекционария конца V века, где говорится о праздновании Рождества и Крещения в Святом городе в один день – 6 января, а также данными, извлекаемыми из двух известнейших агиографических произведений Кирилла Скифопольского (VI в.), «Христианской топографии» Космы Индикоплевта и проч.
Эта ситуация сохранялась до тех пор, пока император Юстиниан Великий не написал около 560/561 года послание «О праздниках: Благовещении и Рождестве, Сретении и Крещении», адресованное Иерусалиму, то есть Иерусалимской Церкви при патриархе Евстохии (552–563/564), сетуя на то, что там нарушаются даты праздников Благовещения (25 марта) и Сретения (2 февраля). Сославшись на Лк. 1, 26–56, Юстиниан привел также ряд авторитетных мнений отцов: святителей Григория Богослова, Григория Нисского и Иоанна Златоуста, а также текст под именем блаженного Августина Иппонского, пытаясь убедить своих адресатов принять отдельный праздник Рождества.
Эти рекомендации, однако, были исполнены уже после смерти Юстиниана. По предположению литургистов, обособленное празднование Рождества 25 декабря введено в Иерусалиме после 567/568 года.
Традиции праздника
Перед праздником Рождества установлен сорокадневный Рождественский пост. День накануне Рождества – Рождественский сочельник (установлен строгий пост).
Праздник Рождества Христова имеет пять дней предпразднства (20–24 декабря) и шесть дней попразднства, отдание бывает 31 декабря.
Свидетельством древнего соединения праздников Рождества Христова и Богоявления доныне в Православной Церкви служит совершенное сходство в отправлении этих праздников. Тому и другому предшествует сочельник, когда нужно поститься «до звезды». Чин богослужения в навечериях обоих праздников и в самые праздники также совершенно одинаков [2].
Согласно с Божественным свидетельством Евангелия, отцы Церкви в своих гомилиях изображают праздник Рождества Христова величайшим, всемирным и радостнейшим, который служит началом и основанием для прочих праздников. Об этом говорят преподобный Ефрем Сирин, святители Василий Великий, Григорий Богослов, Григорий Нисский, Амвросий Медиоланский, Иоанн Златоуст и проч.
Праздник в западной традиции
Для западной традиции принципиально, что верующие поминают событие Рождества, но все же празднуется то, что из этого происходит, то есть величается Рожденный тогда из перспективы нынешнего времени.
По этой причине праздник сначала и не назывался паtаlе Domini – праздник рождения Господа. И тексты древней римской рождественской мессы лишь в малой степени отражают внешние события в Вифлееме, зато всячески подчеркивают, что превечное Слово Бога Отца облеклось в плоть. Согласно проповедям папы Льва I, в Риме V века содержанием праздника Рождества является вочеловечение Христово, которое охватывало события Благовещения и Рождества.
Римский генезис, как полагают исследователи, имеют также три рождественских мессы, которые «служатся ночью (in посtе),на утренней заре (in аиrоrа)и на протяжении дня (in diе)» [4].
Древнейшей из них является – первоначально единственная – папская месса, служившаяся днем, а позднейшей – та, которая совершается на заре. Ее остановка – station, которая, как известно, была связана с так называемыми стационными храмами, откуда торжественная процессия переходила в другой храм, производилась на Палатинском холме, где располагалась резиденция Августа. Там была церковь во имя святой Анастасии, память которой совершается 25 декабря.
Вышеназванные мессы впоследствии вошли в сакраментарии и через литургическую практику Рима распространились по всему Западу. Поначалу, однако, три различные остановкине были предписаны как обязательные. Тройка служб была воспринята и Миссалом 1970 года, который удержал и октаву, наличествующую в латинской практике, как известно, только у Пасхи и Рождества Христова.
Основной тон ночной мессе задает Евангелие о Рождестве Господа (Лк. 2, 1–14). За утренней мессой чтение этого евангельского текста продолжается (Лк. 2, 15–20). За третьей мессой положен пролог Евангелия от Иоанна (Ин. 1, 1–18).
К рождественской литургии причисляется также «Мissa vigilia» – вечерняя месса 24 декабря, за которой из Евангелия вычитывается родословие Иисуса (Мф. 1, 1–25).
В католических костелах с XIII века устраивались небольшие ниши, в которых изображались сцены о рождении Христа с помощью фигурок из дерева, фарфора, раскрашенной глины. Со временем ясли стали ставить не только в храме, но и в домах перед Рождеством. Они стоят несколько недель – до праздника свечей 2 февраля. Популярны домашние сантоны – макеты в застекленных ящиках, изображающие грот, в яслях лежит младенец Иисус, рядом Богоматерь, Иосиф, ангел, пришедшие на поклонение пастухи и животные – бык и осел. Ранее евангельские сцены в католических странах разыгрывались прихожанами; эти народные представления позже переместились на площади. Рождественские праздники ознаменованы сочетанием церковных и народных обычаев. В католических странах хорошо известен обычай хождения по домам детей и молодежи в масках и шкурах животных с песнями и добрыми пожеланиями, аналогичный колядованию. В ответ молодежь получает подарки: колбасу, жареные каштаны, фрукты, яйца, пирожки, сладости. Обычай этот неоднократно осуждался церковными властями, он не согласовывался со строгими правилами; постепенно с поздравлениями стали ходить только к родственникам, соседям и близким друзьям.
 |
| Рождество Христово, греческая икона XVI века |
Иконография праздника
Иконография Рождества Христова складывалась постепенно, как и богослужение праздника, однако основные ее черты наметились уже в раннехристианский период. Самые древние из сохранившихся изображений Рождества Христова относятся к IV веку. В катакомбах святого Севастиана в Риме спеленатый Младенец представлен лежащим на одре, рядом – Богоматерь с распущенными волосами в античном одеянии.
Отличительными особенностями образов Рождества Христова на раннехристианских саркофагах являются изображение сцены не в пещере, а под своеобразным навесом, Богоматерь при этом не возлежит на одре, как в более поздних памятниках, а сидит рядом с Младенцем. У яслей Спасителя присутствуют животные – вол и осел – как исполнение пророчества Исаии: «Вол знает владетеля своего и осел – ясли господина своего, а Израиль не знает Меня, народ Мой не разумеет» (Ис. 1, 3).
Примечательно изображение Рождества на троне Максимиана, который был архиепископом Равенны в середине VI века. Трон украшен большим количеством резных пластин из слоновой кости. На одной из них Младенец лежит на сложенном из каменных блоков одре, рядом с ним – вол, осел и Иосиф Обручник, вверху Вифлеемская звезда. Перед одром возлежит Богоматерь, к Которой обращается женщина, показывая свою правую руку. Сюжет восходит к главе 20 протоевангелия Иакова, в которой повествуется о Саломее, усомнившейся в чистоте Богоматери. После этого рука, которой она дотронулась до Пресвятой Девы, усохла. Исцеление Саломея получила от прикосновения к Спасителю.
На одной из ампул Монцы (VI–VII вв.), служивших паломникам для переноса святой воды или елея, композиция Рождества Христова представлена в центре – среди других праздников. В этом памятнике отразились важные особенности византийской иконографии по сравнению с раннехристианской: навес больше не изображается, на заднем плане виден выход из пещеры, звезда располагается в центре вверху. Иосиф сидит у яслей в задумчивой позе, Богоматерь лежит. Отныне Она всегда будет изображаться с нимбом.
В целом иконография Рождества Христова сложилась к VII столетию [5]. После периода иконоборчества сюжет будет часто изображаться в иконописи, миниатюре и декоративно-прикладном искусстве на основе общей схемы. Постоянными элементами композиции становятся пещера и Вифлеемская звезда, приведшая волхвов ко Христу. Возможно, именно поэтому на некоторых поздних русских иконах и фресках (например, на фреске 1680 года из церкви Илии Пророка в Ярославле) сцену Рождества венчает фигура летящего ангела со звездой в руках.
Основная композиция Рождества (изображение спеленатого Младенца в яслях в пещере, животных у яслей, возлежащей Богоматери и сидящего Иосифа) в различных памятниках будет – особенно в VIII–IX веках – дополняться изображением ангелов, славословящих Господа, сценой Благовещения пастухам, сценами путешествия и поклонения волхвов и омовения Младенца.
Если об ангелах, пастухах и волхвах рассказывается в Евангелии (Мф. 2, 1–12; Лк. 2, 6–20), то письменный источник, на который ориентировались художники, создавая сцену омовения Младенца Христа, не установлен. Доподлинно известно лишь то, что впервые эта ставшая впоследствии постоянной деталь иконографии Рождества встречается в христианском искусстве западного мира и присутствует в оратории папы Иоанна VII в Риме (рубеж VII–VIII вв.).
Чрезвычайно редко в иконах Рождества Христова фиксируется изображение пророка Исаии, предрекшего рождение Спасителя от Девы. Много вопросов вызывает и фигура старца в шкурах, беседующего с Иосифом (а иногда и с самой Богоматерью) [6].
На Руси образы Рождества были чрезвычайно популярны. Конечно, русские иконописцы следовали византийской иконографической схеме, но дополняли ее различными подробностями и деталями. Рождественский цикл уже в XI–XII столетиях почти всегда представал в расширенном варианте, в который включалось, к примеру, не только поклонение волхвов, но и их путешествие со звездой. См., например, монументальную живопись собора Антониева монастыря в Новгороде.
В связи с обзором монументальных ансамблей следует отметить, что в византийской и русской живописи рассматриваемому сюжету уделялось особое место. Чаще всего Рождество Христово изображалось в паре с Успением Богоматери: сюжеты находились друг напротив друга, например на южной и северной стенах. Это символическое противопоставление рождения во плоти и нового рождения после смерти для жизни на небесах подчеркивалось схожими иконографическими мотивами. В Рождестве Спаситель в пеленах лежит в яслях, а в Успении Христос держит в руках душу Богоматери, представленную в виде спеленатого младенца. Подобно тому, как Господь вверил Себя Пресвятой Деве в Рождестве, Богоматерь вверила свою душу Христу во Успении. Наглядное сопоставление в храмовом пространстве этих сюжетов знаменательно потому, что они иллюстрируют начало и завершение истории спасения – от Боговоплощения до вознесения нетленной плоти Пречистой Матери.
Особую популярность на Руси получили иконы с изображением Собора Богоматери. Этот праздник отмечается на следующий день после Рождества Христова и по смыслу и характеру богослужения тесно с ним связан. 26 декабря (по новому стилю – 8 января) христиане чествуют Пресвятую Деву как Матерь Сына Божия, послужившую тайне Боговоплощения.
Видео
Документальный фильм «Рождество Христово»
Использованные материалы
[1] Дионисий (Шленов), игумен. Празднование Рождества и Крещения согласно древним свидетельствам и памятникам полемической письменности середины XI века // http://www.bogoslov.ru/text/373000.html
[2] См. подробнее, например: Константинов К., протоиерей. Праздник Рождества Христова (богословское содержание службы праздника) // Последование часов, певаемых на навечерии Рождества Христова, и служба на Рождество Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа. М., 2008. С. 160–177; Матфей (Мормыль), архимандрит. Эортология и богословие Рождества Христова // http://www.portal-slovo.ru/theology/40261.php
[3] Вениамин (Федченков), митрополит. Размышления о двунадесятых праздниках. От Рождества Богородицы до Сретения Господня. М., 2008. С. 248–249.
[4] Кунцлер М. Литургия Церкви. Кн. 3. М., Россия, 2001. С. 180.
[5] Липатова С.Н. Иконография Рождества Христова в искусстве Византии и Древней Руси // http://www.pravoslavie.ru/jurnal/412.htm
[6] Разные объяснения этого сюжета см.: Липатова С.Н. Иконография Рождества Христова в искусстве Византии и Древней Руси.
