Внемли себе!
Архимандрит Никон Куцидис
Единство души и разума делает наше человеческое естество уникальным. Никогда ранее не существовало человека, абсолютно похожего на тебя, и такого никогда не будет. Каждый из нас единственный во всей человеческой истории.
Однако можно возразить: “Незаменимых нет!”
Но это ошибка. Когда мы говорим о работе, речь идет не о замене, а о преемственности. В работе каждый человек может быть заменен. Но что касается самой сути человека – каждый из нас незаменим.
Поэтому в Евангелии вот что Христос говорит о ценности нашей души: “Какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит? или какой выкуп даст человек за душу свою? ” (Мф. 16:26).
Даже технократы на Всемирном конгрессе информационных технологий (Давос, Швейцария, 1988) на последней своей конференции обсуждали тему: “Что происходит с нашей душой?”
Насколько же серьезно и мы, христиане, должны задаваться этим вопросом. Насколько сильно мы должны наблюдать за нашей душой, за нашей внутренней сущностью.
В помощь нашей борьбе за исправление нашей души, согласно Божественной воле, вспомним слова святого Василия Великого, объясняющего ветхозаветное высказывание: “Внемли себе: да не будет слово тайно в сердце твоем беззакония” (Втор. 15:9).
“Внемли себе, а не тому, что твое и что около тебя. Душа и ум – это мы, тело и приобретаемые посредством него ощущения – это наше; около же нас – имущество, искусства и прочие удобства жизни. Внемли себе, чтобы очистить душу от всякого греховного срама, украсить и просветлить ее всякою красотою добродетели”.
“Внемли себе, чтобы по мере прегрешения получить тебе пособие от врачевания. Грех твой велик и тяжек? Тебе нужны долгая исповедь, горькие слезы, усиленное бодрствование, непрерывный пост. Грехопадение легко и сносно? Пусть уравняется с ним и покаянием”.
“Скажи словами мытаря: “Боже! будь милостив ко мне грешнику!” (Лк. 18:13) Внемли себе. Если ты благоденствуешь, живешь светло, и вся жизнь твоя несется попутным ветром, благовременно будешь этими словами услаждать сердце, чтобы тебе от кичливости не превознестись до непомерной гордыни”.
Внемли себе, “и если ты угнетен обстоятельствами”. “Ты человек, один из живых на земле тварей богосоздан. Ужели рассуждающему целомудренно для высшей степени благодушия недостаточно и сего – быть созданным собственными руками все устроившего Бога?”
Будем же внимать себе, чтобы все существо наше наполнилось радостью и миром Господа нашего Иисуса Христа.
Перевод с новогреческого: редакция интернет-издания “Пемптусия”
О роли внимания в духовной жизни
В апостольском чтении 7-й Недели по Пасхе мы слышим знаменитую беседу апостола Павла с пресвитерами Ефеса.
Павел знает, что уже не увидит этих людей, дорогих ему, и дает им последние наставления. Прежде всего он произносит следующий совет: «Итак внимайте себе и всему стаду, в котором Дух Святый поставил вас блюстителями, пасти Церковь Господа и Бога, которую Он приобрел Себе Кровию Своею» (Деян. 20:28).
Хоть эти слова и адресованы пресвитерам, но в целом совет о внимании себе касается всех христиан и неоднократно повторяется в Писании. «Будь осторожен и весьма внимателен, ибо ты ходишь с падением твоим» (Сир. 13:16), – пишет Иисус, сын Сирахов. «Внимай себе; да не будет в сердце твоем тайного слова беззаконного» (Втор. 15:9), – говорит Дух Святой устами Моисея.
Однако все написанное в Библии нуждается в опытном раскрытии самой жизнью. Что, собственно, значит: внимай себе? Раскрытие этих слов осуществили и описали в своих книгах великие подвижники древности. Давайте обратимся к их опыту и посмотрим, что они писали об этом.
«Внимание есть непрестанное сердечное от всякого помысла безмолвие, в котором душа Единым Иисусом Христом Сыном Божиим и Богом всегда, непрерывно дышит и Его призывает», – говорит прп. Исихий, пресвитер Иерусалимский. Эти слова очень похожи на изречение апостола Павла: «Уже не я живу, но живет во мне Христос» (Гал. 2:20).
И Павел, и прп. Исихий говорят о блаженном и вожделенном состоянии пребывания умом и сердцем во Христе, Господе нашем. О том же и Сам Христос пророчествовал, говоря: «Кто любит Меня, тот соблюдет слово Мое; и Отец Мой возлюбит его, и Мы придем к нему и обитель у него сотворим» (Ин. 14:23). Такое состояние упокоения сердца во Христе, когда Сам Он с Отцом и Духом Святым приходит к человеку и поселяется в душе его, и есть открытие Царства Божия, которое, по словам Христовым, внутри нас есть (ср. Лк. 17:21). Именно так понимается «внимание» в аскетическом опыте Церкви.
Но как же можно достичь такого внимания, которое Исихий называет «безмолвием сердечным»? Путь к этой великой цели подробно описан в таких известных всему православному миру книгах, как «Добротолюбие», «Лествица», «Невидимая брань», «Душеполезные поучения», и изложен более понятным для нас языком в творениях великих русских подвижников свт. Игнатия (Брянчанинова) и свт. Феофана (Говорова).
Конечно же, твердо стать на этот путь и идти по нему наиболее удобно монашествующим, отрекшимся от всего мирского. Но и нам, мирянам, необходимо знать некие фундаментальные основы духовной жизни, которые во все времена были и будут одинаковыми как для монахов, так и для мирян. Давайте выделим главные положения из святоотеческой науки о внимании, или, как еще говорят, трезвении.
Рассуждая о том, как человек согрешает, святые отцы свидетельствовали, что существует определенный механизм развития греха. Грех начинается с мысли, которая называется прилогом. Это представление какого-либо предмета или действия. Прилог еще не является грехом, но в нем есть семя греха. Если человек не распознает опасность прилога и усилием воли не отгоняет его, наступает второй этап – сочетание (или собеседование). Человек входит в некоторое общение с этой мыслью. Допустив же следующий, третий этап – сосложение (или услаждение помыслом), человек уже грешит мысленно и недалек от греховного дела. Далее его ожидает пленение (желание), а потом и страсть, которая неминуемо родит фактический грех.
Весь этот процесс может случиться за считаные секунды, а может, при созревании серьезного преступления, растянуться на целые месяцы (это хорошо описано в романе Достоевского «Преступление и наказание»). Христианин, заботящийся о внимании себе, обязан трудиться над распознанием помыслов и не допускать греховному прилогу развиваться. Как только мы чувствуем, что мысль от врага, ее тут же надо отсекать мечом молитвы. Тут обычно помогает молитва Иисусова или краткие молитвенные воззвания к Богу: «Господи, помилуй; Боже, очисти мя, грешного; Господи, помоги» и т. д. Эта борьба есть начало внимания. На том или ином уровне ее должен вести каждый христианин.
Еще одно важное положение. Война с греховными прилогами есть только часть большой работы по дисциплине мысли, без которой ни о какой духовной жизни не может идти и речи. Каков умный мир обычного человека? В голове его, как правило, обитает мысленный хаос. Приходит одна мысль, на нее тут же налетает другая, первая забывается, возникает третья и вытесняет вторую, потом вдруг вспоминается первая и т. д. Свт. Феофан Затворник уподоблял такое состояние мысли «туче комарей летом», а сербский старец Фаддей Витовницкий прямо называл состоянием падших духов.
Чем опасно такое состояние? Дело в том, что мысли имеют свое действие и действуют они прежде всего на сердце. Какая мысль, такое и в сердце возникает чувство. Чувства же рождают желания, более или менее сильные. Что же получается? Мятутся мысли, мятутся чувства, мятутся желания. От этого внутреннего нестроения человек живет в беспокойстве и мраке – в нем нет мира и порядка. К этому еще примешиваются бесы, которые крутят и мутят и без того издерганного человека.
Чем же лечится такое внутреннее неустройство? Первое средство, предлагаемое святыми отцами, есть память о Боге. «Необходимо навыкать непрестанному памятованию о Боге со страхом и благоговеинством» – советует Феофан Затворник. «Нужно постоянно держать в уме, что Господь на нас смотрит. С ним мы должны вставать и ложиться, работать, есть и ходить. Господь повсюду и во всём», – говорит старец Фаддей Витовницкий. Память о Боге концентрирует мысль, не дает ей растекаться на тысячи ручейков и хранит ее чистоту.
Еще одно мощное лекарство от умственного нездоровья, которым мы все страдаем, – это ежедневное изучение Писания. Библия рассеивает всякую тьму, устраняет хаос и устанавливает в голове прилежного читателя богоданный порядок, рождающий ясную мыслительную деятельность. Писание раз и навсегда расставляет в сознании человека библейские приоритеты, прививает библейскую систему ценностей.
Итак, апостол Павел, говоря свое последнее наставление ефесским пресвитерам, прежде всего прочего произнес заповедь о внимании себе. И это очень понятно. Ведь речь идет о нашем спасении. Без внимания к себе нет духовной жизни, а без духовной жизни нет спасения.
А мы с вами очень невнимательны. Ужасающе невнимательны. Патологически невнимательны! Нас можно обмануть как трехлетнего ребенка. Целый народ сегодня можно обмануть, показав по телевизору несколько нужных роликов. Будем же учиться внимать себе – хотя бы мы, православные христиане. Потому что если и мы перестанем это делать, мир окутает тьма.
Пусть же в нынешнее воскресенье, когда мы, помолившись, выйдем из храма, молоточком стучат в нашем уме драгоценные и очень актуальные для нас сегодня слова апостола Павла: «внимайте себе».
«Внемли себе»
Никогда ранее не существовало человека, абсолютно похожего на тебя, и такого никогда не будет. Каждый из нас неповторим, и единство души и разума делает наше человеческое естество уникальным и свободным. Поэтому так важно найти свое место в жизни.
В период Великого поста самое время вспомнить о способе узнавания себя, который был найден еще в IV веке Василием Великим, епископом Кессарийским. Одна из его бесед содержится в этой книге и называется «Внемли себе».
Кто мы есть
«Внемли себе» не означает «слушайся себя», не означает — слушай свой внутренний голос и следуй своим желаниям, но означает — узнай себя.
Вслушайся в то, что в тебе творится, и постарайся с этим разобраться, внемли себе, какой ты есть сейчас.
Василий Великий предлагает различать в себе следующее.
Есть внутреннее «я», это душа и ум.
Есть нечто «мое» — мое тело, мои чувства, но это данное, точнее — приданное, которое уже следует отличать от собственного «я».
А есть нечто, что называется «мое окружение» — мое имущество, различные искусства, которые попали в поле моего зрения и в поле притяжения моей жизни.
Святой Василий говорит так:
«. ибо иное — мы сами, иное — принадлежащее нам, а иное — то, что около нас.
Мы — это душа и ум, поскольку мы сотворены по образу Создавшего; наше — это тело и приобретаемые посредством него ощущения; около же нас, окружение — имущества, искусства и прочие удобства жизни».
Здесь важно сразу отметить такую вещь — «ум», о котором говорит Василий Великий, это вовсе не есть рассудок, место которого мы обычно предполагаем в голове.
Ум — по-гречески «нус» — есть скорее сердце, то есть орган духовного восприятия реальностей мира (мира видимого и мира невидимого), который вовлекает нас в духовную жизнь. Расположение нуса будет где-то посредине физического тела, и при этом оно не обязательно совпадает с тем сердцем, которое перекачивает кровь.
Вот почему христианские аскеты говорили, что молитва должна начинаться словесно в голове, но кончаться она непременно должна в сердце — в духовном центре человека.
Ведь молитва — это не просто слова, которые мы произносим, продумывая их или не думая, а просто вычитывая текст, но — работа сердца по расширению души (оставим пока это утверждение без особых пояснений и комментариев).
Итак, «я» — это душа и ум/сердце, поскольку в этом есть образ Божий. Это и есть икона Божия.
«Я» — не просто реакция на новости сегодняшнего дня, но подлинный ответ на тот свет, который непременно есть в твоей душе. В этом свете происходит какое-то движение, там нечто струится, но нам пока трудно этот свет локализовать.
Такая неотчетливость подобна зыбкому и неоформленному движению, что происходит в зерне, когда оно только приготовилось к весеннему труду пробуждения от зимнего сна.
Так и в человеке — не отчетливая и яркая мысль рассудка, но предчувствие света жизни, которое может мелькнуть на мгновение и исчезнуть, заставляет нас искать этот свет; не имитировать жизнь, согласившись на некую функцию, но искать тот смысл жизни, который заложен в нашей душе.
Вот почему нам нужно войти именно в себя:
«Войди в себя, пребывай в сердце своем, ибо там — Бог».
Наше «я» изменяется, растет в течение земной жизни или, наоборот, скукоживается, становится маленьким. Это справедливо по отношению к душе, которая может проявлять великодушие или малодушие, может трепетать от восторга, а может каменеть и так далее — наш язык помогает, обнаруживая в ней все оттенки движения и роста.
«Мое» может блокировать путь, затормозить опыт продвижения к «я».
Но с другой стороны, без этого «мое» не будет и «я». Поэтому важно их различать — именно различать, а не выбрасывать тут же все «мое», если вдруг оно покажется лишним на пути.
«Я» и «мое»
«Мое» — мое тело, мои чувства, мое сознание. Это богатства, которые нам даны в этой жизни. Цветные краски радуги, которыми для нас раскрашен мир.
Мы проснулись весной, а на дворе такая палитра утренних красок, что душа хочет петь. Прекрасно, вот и пусть поет, это же замечательно!
Потому что именно в этом пении она почувствует и красоту мира, и собственную изначально данную красоту.
Беседа 3 На слова: «Внемли себе» (Втор. 15, 9)
Создавший нас Бог дал нам употребление слова, чтобы открывали мы друг другу сердечные совещания, и чтобы каждый из нас, по общительности природы, передавал ближнему свои мысли, как бы из некоторых сокровищниц износя их из таинниц сердца. Если б мы жили, имея душу ничем не покровенную, то могли бы тотчас понимать друг друга, по одним помышлениям. Но поелику мысли производит в нас душа, покрытая завесою, то есть плотию, то для обнаружения сокрытого в глубине нужны слова и именования. Поэтому мысль наша, как скоро получит знаменующий ее звук, перенесясь в слове, как в ладье, и переплыв чрез воздух, от говорящего переходит к слушающему. И если найдет глубокую тишину и безмолвие, то слово укрывается в слухе поучающихся, как в спокойной и безмятежной пристани. Если же в слушателях, подобно жестокой буре, восстанет смятение, – слово, рассеявшись в воздухе, претерпит кораблекрушение.
Итак, доставьте сему слову тишину своим молчанием. Может быть, окажется, что и в его грузе есть нечто полезное. Слово истины уловляется с трудом и легко может ускользать от невнимательных. По домостроительству Духа, оно так сжато и кратко, что немногим означает многое, и по сокращенности удобно для удержания в памяти. Ибо совершенство слова, по самой природе его, состоит в том, чтобы своею неясностию не скрывать ему обозначаемого, и чтобы не быть излишним и пустым, без нужды изобилуя речениями. Таково и недавно прочитанное нам из Моисеевых книг слово, которое, конечно, запомнили вы, трудолюбцы, если только по краткости не проскользнуло оно мимо вашего слуха. Изречение же сие есть следующее: «внемли себе: да не будет слово тайно в сердце твоем беззакония» 23 ( Втор. 15, 9 ).
Опять, ты человек низкого рода, не славный, ты бедняк из бедняков, нет у тебя ни дома, ни отечества, ты немощен, не имеешь насущного пропитания, трепещешь людей сильных, всех боишься, по причине низкого своего состояния, ибо сказано: «нищий. не терпит прещения» 29 ( Притч. 13, 8 )? Не отчаивайся в себе и не теряй вовсе доброй надежды от того, что в настоящем нет для тебя ничего завидного, но возводи душу свою к благам, какие даны уже тебе от Бога, и какие по обетованию уготованы впоследствии. Итак, во-первых, ты человек, единственное из живых существ (земных) богосозданное. Ужели рассуждающему здравомысленно для высшей степени благодушия недостаточно и сего – быть созданным собственными руками все устроившего Бога? недостаточно и того, что сотворенный по образу Создавшего тебя, доброю жизнию можешь достигнуть равночестия с Ангелами? Ты получил разумную душу, которою уразумеваешь Бога, проникаешь рассудком в природу сущего, пожинаешь сладчайший плод мудрости. Все животные, как водящиеся на суше, и кроткие и свирепые, так живущие в водах и летающие в сем воздухе, тебе порабощены и подчинены. Не ты ли изобрел искусства, построил города, придумал все и необходимое и служащее к роскоши? Не твой ли разум сделал для тебя моря проходимыми? Земля и море не служат ли твоей жизни? Воздух, небо и сонмы звезд не показывают ли тебе своего стройного чина? Почему же малодушествуешь от того, что у тебя нет среброуздого коня? Но есть у тебя солнце, которое в самом быстром своем течении в продолжение всего дня носит пред тобою светильник. У тебя нет блещущего золота и серебра, но есть луна, которая озаряет тебя своим в тысячу раз большим светом. Не входишь ты на златокованные колесницы, но есть у тебя ноги – эта собственная и природная твоя колесница. Для чего же ублажаешь людей, которые накопили полный карман и, чтобы перейти с места на место, имеют нужду в чужих ногах? Не спишь ты на ложе из слоновой кости, но имеешь у себя землю, которая дороже множества слоновой кости, имеешь сладкое на ней упокоение, скорый и беззаботный сон. Не лежишь ты под золотою кровлею, но имеешь над собою небо, сияющее неизреченными красотами звезд. Но это еще человеческое, а есть и другое – более важное. Для тебя Бог между человеками, для тебя раздаяние даров Святого Духа, разрушение смерти, надежда воскресения, Божии повеления, усовершающие жизнь твою, восхождение к Богу, с помощию заповедей, уготованное Царство Небесное, венцы правды, готовые для неуклоняющего от подвигов добродетели!
Вообще же, точное соблюдение себя самого даст тебе достаточное руководство и к познанию Бога. Ибо, если «внемлешь себе» – ты не будешь иметь нужды искать следов Зиждителя в устройстве вселенной, но в себе самом, как бы в малом каком-то мире, усмотришь великую премудрость своего Создателя. Из бесплотности находящейся в тебе души уразумевай, что и Бог бесплотен. Знай, что Он не ограничен местом, потому что и твой ум не имеет предварительного пребывания в каком-нибудь месте, но только по причине соединения с телом находит себе известное место. Веруй, что Бог невидим, познав собственную свою душу, потому что и она непостижима телесными очами. Она не имеет ни цвета, ни вида, не объемлется каким-либо телесным очертанием, но узнается только по действиям. Потому и в рассуждении Бога не домогайся наблюдения с помощию очей, но, предоставив веру уму, имей о Боге умственное понятие. Дивись Художнику, как силу души твоей привязал Он к телу, так что, простираясь до его оконечностей, наиболее отдаленные между собою члены приводит в одно согласие и общение. Рассмотри, какая сила сообщается телу душою, и какое сочувствие возвращается от тела к душе; как тело приемлет жизнь от души, и душа приемлет болезненные ощущения от тела; какие в ней сокровищницы познаний; отчего знанием прежнего не помрачается изучаемое вновь, но воспоминания сохраняются неслитными и раздельными, будучи начертаны во владычественном души, как бы на медном каком столпе; как душа, поползнувшаяся в плотские страсти, губит свойственную ей красоту, и как опять, очистившись от греховного срама, чрез добродетель восходит до уподобления Творцу.
Берегись, чтобы не вошла в сердце твое беззаконная мысль.
ВНЕМЛИ СЕБЕ
Внемли себе тщательно, веруя, что многополезно и спасительно для души, подвергаться оскорблениям и бесчестиям ради Бога, и переносить их охотно и безмятежно.
Беседа на слова: «внемли себе»
Создавший нас Бог дал нам употребление слова, чтоб открывали мы друг другу сердечные совещания, и чтоб каждый из нас, по общительности природы, передавал ближнему свои мысли, как бы из некоторых сокровищниц износя их из таиниц сердца. Если б мы жили, имея душу ничем не покровенную, то могли бы тотчас понимать друг друга, по одним помышлениям. Но поелику мысли производит в нас душа, покрытая завесою, то есть плотью, то для обнаружения сокрытого во глубине нужны слова и именования. Поэтому мысль наша, как скоро получить знаменующий ее звук, перенесясь в слове, как в ладье, и переплыв чрез воздух, от говорящего переходить к слушающему. И если найдет глубокую тишину и безмолвие, то слово укрывается в слухе поучающихся, как в спокойной и безмятежной пристани. Если же в слушателях, подобно жестокой буре, восстанет смятение; слово, рассеявшись в воздухе, претерпит кораблекрушение.
Итак, доставьте сему слову тишину своим молчанием. Может быть, окажется, что и в его грузе есть нечто полезное. Слово истины уловляется с трудом и легко может ускользать от невнимательных. По домостроительству Духа, оно так сжато и кратко, что немногим означает многое, и по сокращенности удобно для удержания в памяти. Ибо совершенство слова, по самой природе его, состоит в том, чтоб своею неясностью не скрывать ему обозначаемого, и чтоб не быть излишним и пустым, без нужды изобилуя речениями. Таково и недавно прочитанное нам из Моисеевых книг слово, которое, конечно, запомнили вы, трудолюбцы, если только по краткости не проскользнуло оно мимо вашего слуха. Изречение же сие есть следующее: «внемли себе: да не будет слово тайно в сердце твоем беззакония» (Втор.15:9).
Мы человеки удобопреклонны ко грехам, совершаемым мыслью, потому «Создавый на едине сердца» (Пс.32:15) наши, зная, что большая часть греха совершается в стремлении произволения, прежде всего повелел нам иметь чистоту во владычественном души. Ибо, чем всего чаще и удобнее погрешаем, то и удостоил наибольшего охранения и попечения. Как предусмотрительнейшие врачи заранее приводят в безопасность немощные тела предохранительными предписаниями: так общий Попечитель и истинный Врач душ, что видел в нас наиболее поползновенным ко греху, то и оградил крепчайшими стражами. Ибо действия телесные требуют времени, удобного случая, трудов, помощников и прочих пособий, а движения мысли происходят не в продолжение времени, совершаются без труда, составляются без усилий, всякое время для них удобно. Иногда человек угрюмый, величающийся честностью, нося наружно личину целомудрия и нередко даже сидя среди тех, которые ублажают его за добродетель, в невидимом движении сердца уносится мыслью на место греха. Он видит в представлении предмет своих желаний, воображает какую-нибудь неблагопристойную беседу, и в сокровенной храмине сердца, живо и вполне начертав ясное в себе самом удовольствие, совершает внутренно грех, не имеющий свидетелей и остающейся для всех неизвестным, пока не придет Тот, Кто открывает «тайная тмы и объявляет советы сердечныя» (1Кор.4:5). Поэтому блюдись, «да не будет слово тайно в сердце твоем беззакония». Ибо воззревший на жену, «ко еже вожделети, уже любодействова в сердце своем» (Мф.5:28), потому что телесные действия имеют много препятствий, а кто грешит произволением, у того грех совершен быстротою мыслей. Посему, где падение скоро, там дано нам и скорое охранение. Ибо засвидетельствовано: «да не будет слово тайно в сердце твоем беззакония». Но обратимся лучше к самому началу слова.
Сказано: «внемли себе». Всякое живое существо, от устроившего все Бога, имеет в себе побуждения к охранению своего собственного состава. И если прилежно станешь изучать, то найдешь, что большая часть бессловесных не учась имеют отвращение от вредного, и опять, по какому-то естественному влечение спешат к наслаждению полезным. Потому и нам обучающий нас Бог дал сию великую заповедь, чтоб в пособии разума нашли мы то, что у них есть от природы, и чтобы то, что бессловесными делается без размышления, у нас совершалось со вниманием, при непрестанном напражении рассудка, и мы были исправными хранителями данных нам от Бога побуждений, бегая греха, как бессловесные избегают ядовитого в снедях, и гонясь за правдою, как и они отыскивают в траве питательное. Поэтому «внемли себе», чтобы мог ты различать вредное от спасительного.
Но поелику внимать можем двояко, или телесными очами всматриваться в предметы видимые, или умною силою души погружаться в созерцание бесплотного, то, если скажем, что заповедь сия ограничивается действием очей, тотчас изобличим ее невозможность. Ибо, как человеку всего себя обнять глазом? Глаз не может устремить своего зрения сам на себя, он не досязает до темени, не знает ни хребта, ни лица, ни расположения внутренностей в утробе. Но нечестиво утверждать, что заповеди Духа невозможны. Потому остается разуметь заповедь сию об умственном действовании. Итак «внемли себе», то есть, осмотри себя со всех сторон, для охранения себя содержи неусыпным душевное око. «Посреди, сетей минуеши» (Сир.9:18); врагом во многих местах поставлены скрытые тенета. Поэтому все осматривай, «да спасешися, аки серна от тенет, и яко птица от сети» (Притч.6:5). Серна неуловима тенетами, по остроте зрения, почему и имя получила от свойственной ей острозрительности (греч. слово «серна» происходит от слова «вижу»). А птица, когда она внимательна, по легкости крыльев становится выше злоухищрения ловцов. Поэтому смотри, не окажись худшим бессловесных в охранении себя самого, и, запутавшись в сетях, не сделайся добычею диавола, будучи «жив уловлен от него в свою его волю» (2Тим.2:26).
Одна и та же сия заповедь полезна немощным и всего пригоднее крепким. В болезнях врачи советуют больным быть внимательными к себе самим и не пренебрегать ничем служащим к уврачеванию. Но подобным сему образом и слово, врач душ наших, сим малым пособием исцеляет страждущую грехом душу. Поэтому «внемли себе», чтобы по мере прегрешения получить тебе пособие от врачевания. Грех твой велик и тяжек? Тебе нужны долгая исповедь, горькие слезы, усильное бодрствование, непрерывный пост. Грехопадение легко и сносно? Пусть уравняется с ним и покаяние. Только «внемли себе», чтобы знать тебе здравие и болезнь души. Ибо многие от чрезмерного нерадения, впав в великие и неисцельные болезни, не знают даже и того, что они больны.
Думаю же, что законодатель употребляет сие увещание и для искоренения следующей обычной вам страсти. Поелику каждому из нас легче любопытствовать о чужом, нежели рассматривать свое собственное; то, чтобы не случилось этого с нами, сказано: перестань со тщанием наблюдать пороки в другом, не давай занятия помыслам испытывать чужие немощи, но «себе внемли», то есть, обрати душевное око на собственное изследование себя самого. Ибо многие, по слову Господню, чуят «сучец, иже во оце брата, бервна же, еже есть во оце их, не видят» (Мф.7:3). Поэтому не переставай исследывать себя самого, точно ли ведешь ты жизнь по заповеди, но не смотри па внешнее, чтоб можно тебе было найти в ком-нибудь достойное порицания, по примеру этого жестокого и высокомерного Фарисея, который стоял, оправдывая себя и уничижая мытаря. Напротив того не преставай судить себя самого: не согрешил ли ты в чем помышлением? не поползнулся ли на что язык, предваряя мысль? не совершено ли в делах рук твоих что-нибудь необдуманное? И если найдешь много прегрешений в жизни своей (а найдешь, без сомнения, потому что ты человек); то скажи словами мытаря: «Боже, милостив буди мне грешному» (Лк.18:13)!
Итак «внемли себе». Если ты благоденствуешь, живешь светло, и вся жизнь твоя несется попутным ветром; это изречение будет тебе полезно, как добрый советник, напоминающей о судь6е человеческой. И если ты угнетен обстоятельствами; благовременно будешь им услаждать сердце, чтобы тебе от кичливости не превознестись до непомерной гордыни, и с отчаяния не впасть в малодушное уныние. Гордишься ты 6огатством, величаешься предками, восхищаешься отечеством, красотою телесною, воздаваемыми от всех почестями? «Внемли себе», что ты: смертен, что «земля еси и в землю отъидеши» (Быт.3:19). Посмотри на тех, которые прежде тебя жили в подобной знатности. Где облеченные гражданским могуществом. Где непреоборимые витии? Где распоряжавшие народными собраниями, знаменитые содержатели коней, военачальники, сатрапы, властители? Не все ли прах? Не все ли баснь? Не малое ли число костей осталось памятником их жизни? Загляни в гробы; возможешь ли различить, кто слуга и кто господин, кто бедный и кто богатый? Отличи, ежели есть у тебя возможность, узника от царя, крепкого от немощного, благообразного от безобразного. Поэтому, помня свою природу, никогда не превознесешься. Будешь же помнить себя, если «внемлешь себе».
Вообще же, точное наблюдение себя самого даст тебе достаточное руководство и к познанию Бога. Ибо, если «внемлешь себе», ты не будешь иметь нужды искать следов Зиждителя в устройстве вселенной, но в себе самом, как бы в малом каком-то мире, усмотришь великую премудрость своего Создателя. Из бесплотности находящейся в тебе души уразумевай, что и Бог бесплотен. Знай, что Он не ограничен местом, потому что и твой ум не имеет особенного пребывания в каком-нибудь месте, находится же в месте только по причине соединения с телом. Веруй, что Бог невидим, познав собственную свою душу, потому что и она непостижима телесными очами. Она не имеет ни цвета, ни вида, не объемлется какою-либо телесною чертою, но узнается только по действиям. Потому и в разсуждении Бога не домогайся наблюдения с помощью очей, но предоставив веру уму, имей о Боге умственное понятие. Дивись Художнику, как силу души твоей привязал Он к телу, так что, простираясь до его оконечностей, наиболее отдаленные между собою члены приводит в одно согласие и общение. Рассмотри, какая сила сообщается телу душою, и какое сочувствие возвращается от тела к душе; как тело приемлет жизнь от души, и душа приемлет болезненные ощущения от тела; какие в ней сокровищницы для изучаемого; от чего знание прежних наук не помрачается присовокуплением изучаемого вновь, но припоминания сохраняются неслитными и нераздельными, будучи начертаны во владычественном души, как бы на медном каком столпе; как душа, поползнувшаяся в плотские страсти, губит собственную свою красоту, и как опять, очистившись от греховного срама, чрез добродетель восходит до уподобления Творцу.
«Внемли», если угодно тебе, по рассмотрении души, и устройству тела, и подивись, какое приличное виталище устроил разумной душ наилучший Художник. Из всех животных одному человеку дал Он прямое положение тела, чтобы по самому наружному виду мог ты разуметь, что жизнь твоя ведет начало свыше. Все четвероногие смотрят в землю и потуплены к чреву, а у человека взор отверст к небу, чтоб не предавался чреву и плотским страстям, но имел всецелое стремление к горнему шествию. Потом, поместив голову на самом верху тела, Бог водрузил в ней наиболее достойные чувства. Там зрение, слух, вкус, обоняние, все они размещены вблизи друг от друга. И при таком стеснении их в малом пространстве, ни одно не препятствует действованию соседнего с ним чувства. Глаза заняли самую высшую стражу, чтобы ни одна часть тела не преграждала им света и, чтобы, находясь под небольшим прикрытием бровей, они могли прямо устремляться с горней высоты. Опять, слух открыт не по прямой черте, но звуки носящиеся в воздухе принимает в извитый ход. И высочайшая премудрость видна в том, что и голос проходить беспрепятственно, или, лучше сказать, звучит, преломляясь в изгибах, и ничто отвне привходящее не может быть препятствием ощущению. Изучи природу языка, как он нежен и гибок и по разнообразию движений достаточен для всякой потребности слова. Зубы суть вместе и орудия голоса, доставляя крепкую опору языку, и вместе служат при вкушении пищи, одни рассекают, другие измельчают ее. И таким образом, рассматривая все с надлежащим рассуждением, и изучая втягивание воздуха легкими, сохранение теплоты в сердце, орудия пищеварения, проводники крови, во всем этом усмотришь неисследимую премудрость своего Творца, так что и сам ты скажешь с пророком: «удивися разум Твой от мене» (Пс.138:6).
Итак «внемли себе», чтобы внимать Богу, Которому слава и держава во веки веков, аминь!
Внимай себе и отовсюду озирай себя; неусыпно стереги себя оком ума; ты ходишь среди сетей, незаметные петли всюду расставлены врагом.
